Дневник
Шрифт:
Лорна посетовала:
«Я не понимаю, в чём проблема».
«Не понимаешь, серьёзно?»
«Ну да. Ты давно мог привести эту девочку к нам».
«Как ты себе это представляешь?».
Жаль, что я когда-то отклонил предложение Шейна определить маму в лечебницу для душевнобольных. У неё явно проблемы с головой… Некоторые вещи из тех, что она говорит, не может говорить адекватный человек.
Только чокнутая социопатка, коей она, по-видимому, и является.
«Да Господи, Итан! Это пятнадцатилетняя дурочка. Она уже должна была у тебя с рук есть, легко проглотить всё, что ты ей предложишь — хоть магию, хоть что…»
«Подожди-подожди, что я, по-твоему, должен был с ней сделать? Трахнуть? Заколдовать? Притащить сюда силой?»
Лорна мигом похерила весь свой прогресс в управлении гневом: запустила в стену чашкой.
Я проследил за чёрной кляксой, расползающейся по обоям, и испытал чувство, близкое к ностальгии. Давненько такого не случалось. Эх, как в детстве, когда посуда летала туда-сюда только так. Любой предмет, пригодный в качестве метательного снаряда.
«С тобой невозможно разговаривать!» — рявкнула мама.
«Я просто хочу получить внятные инструкции, — сказал я, — что именно от меня требуется. Тебе самой хоть раз приходилось вручать непосвящённым приглашение в наш клуб по интересам? Тогда поделись».
Она молчала. Ей нечего было ответить. А мне очень хотелось услышать хоть что-то полезное, потому что дело касается не только Габриэллы, но и Джуди.
Если я пойму механизм, по которому другая Лорна будет действовать, то смогу аккуратно, пусть и удаленно, ей воспрепятствовать.
Я не верю, что она сходу обрушит на Джуди всю информацию. Должны быть какие-то ходы, какая-то предварительная подготовка.
Или нет?
Лорна вдруг сказала:
«Просто покажи ей магию. Я разрешаю».
«Что, прости?»
«Не прикидывайся глухим. Покажи ей магию.Тогда у неё не будет выбора».
Я хотел услышать «хоть что-то», но не это.
2 июня 2006.
Джуди на острове не оказалось, потому я поехал на кладбище. Я уже два года там не появлялся.
Мне не удалось возложить на могилуместнойДжуди дурацкие гиацинты, потому что издали я приметил рядом с ней две фигуры. В одной я опознал миссис Дэвис, другой человек был мне не знаком.
Странно… раньше она не приезжала. Дождался, пока они уйдут, и проверил — да, нашаСэнди оставила своей несостоявшейся дочери свежий букет, на сей раз каких-то других цветов, простеньких, похожих на полевые, что растут везде, как сорняки. Для неё выбор не принципиален.
Да и для меня… почему? Что за символизм я раздул на ровном месте?
Но я глубоко задумался, известно ли миссис Дэвис что-нибудь о родителях Джуди? Как теперь её найти? Куда она, интересно, уехала? И что за тип был с ней? Ведь всем в городе было известно, что после неудачного брака миссис Дэвис стала страшной мужененавистницей. Почти как ведьмы.
Но она, к счастью, не ведьма.
10 июня 2006.
Джуди вернулась на остров, и я выдохнул облегчённо: на этот раз пронесло. Неведомая причина, вынуждающая её искать моего общества, пока ещё актуальна.
Хотя мне, конечно, более-менее понятно с собой, но с ней… какая у неё мотивация? Сдались ей эти книжки и наши унылые посиделки! Ей одиннадцать лет, неужели у неё нет других развлечений, других занятий? И ведь есть — не будь их, не приходила бы опять такая побитая.
Она как-то обмолвилась, что дружит не с девчонками-сверстницами, а больше с мальчишками. Гонять с ними мяч или лазить по деревьям ей куда интереснее, чем обсуждать какие-то, как она сказала, «девчачьи» глупости.
Ох, Мелисса бы возмутилась, что Джуди «не ценит своего счастья». Мэл всегда только об этом и мечтала — о «девчачьих глупостях», она бы вся иззавидовалась. Мать Джуди точно не отлупит её кнутом за накрашенные ногти или что-то подобное.
Мелисса, кстати, ещё пару раз мне писала, что тоже весьма странно. Пыталась завязать разговор, но я без понятия, как после всего с ней общаться. По-хорошему, стоило попытаться, поскольку она может располагать полезными сведениями для моего расследования… но…
Я больше не могу ей доверять. Не могу доверять маме. И я так чертовски от этого всего устал; от того, что их извращённые ведьминские мозги вывернут наизнанку и испоганят любое хорошее начинание, а любой мостик взаимопонимания превратят в рычаг для своих манипуляций.
Хорошо, что Джуди снова здесь. С ней хотя бы можно пообщаться по-человечески, не остерегаясь ножа в спину или какой-то подлости. Вот я и цепляюсь за неё, как за спасательный круг среди неистовых волн. Но шторм слишком сильный, а круг… существует лишь условно.
Плохи дела.
23 июня 2006.
Мы возвращались домой после сборища Ковена, и мама спросила, есть ли какие-то успехи с Габриэллой. Сдвинулось ли дело с мёртвой точки.
Нет, не сдвинулось.
«Почему ты тянешь?»
«А к чему спешка?»
«Она может проявить магию на глазах простых смертных…»
«Нет, не может. Я с апреля за ней наблюдаю, сомневаюсь, что у неё вообще есть способности. С чего ты взяла, что они есть?»
«Я знаю».
«Тогда просвети и меня».
«Некоторые сведения могут навредить».
О, вот оно — то, чем Лорна руководствуется, выплетая, как чёртова паучиха, бесконечное кружево своей лжи. Её жизненное кредо. Её враньё «во благо», сомнительное, кстати. «Сведения могут навредить». А обман — нет, конечно.
Но её «одержимость» Габриэллой невольно наводит на подозрения: мама увиливает не просто так. И что-то подсказывает мне, что дело вовсе не в её желании спасти наш Ковен от неотвратимого вымирания. Иначе она опять завела бы свою любимую шарманку о женитьбе, обозначив это как конечную цель «вербовки». «Воспитать» подходящую особь для продолжения вида.