До и После: Исход
Шрифт:
Голод.
Ее надежды найти в амбаре что-либо съестное таяли на глазах. Сено, инструменты, ящики с хламом – все это прекрасно, но ничем не могло помочь.
«Должно же тут что-нибудь быть. Должно».
Она еще раз осмотрелась. Ее взгляд остановился на лавровых ветках, сушившихся в темном углу, развешенных на полках, как шторки. Под ветками что-то было.
«Хоть бы съестное! – взмолилась Лиа. – О, Боже, как же я хочу хоть что-нибудь съесть!»
Она прислонила топор к стене и стала срывать лавровые ветки. Под ними действительно стояли банки.
«Варенье! – рассмеялась она. – Гребаное варенье».
Сняла одну из банок и накинулась на нее словно дикий зверь, пытаясь открыть крышку.
– Давай! Давай, открывайся, – шептала она, уговаривая банку подчиниться. Она навалилась на нее всем телом, но это не дало результата. Пальцы побелели от напряжения. Именно сейчас, когда банка была в руках, но не поддавалась, она поняла, что не просто голодна, а голодна, как тигр в клетке, которого забыли покормить.
– Давай, мать твою! – взревела она. – Давай, дрянь, только с тобой еще возни мне тут не хватало! – еще усилие. – Да за что мне это? Чем я заслужила? – злость, смешанная с мольбой, делали голос похожим на скулеж собаки.
Шорох, раздавшийся из другого конца амбара, тут же отрезвил. Она быстрым движением метнулась за топором. От жалости к себе не осталось и следа. Ее поразила мысль о том, как быстро меркнут все переживания перед лицом смерти, перед животным ужасом, который может испытать человек, доведенный до отчаяния. Она ожидала самого худшего, была готова броситься на любого, кто приблизится к ней, если тот представляет угрозу для жизни. Но когда Лиа увидела, кто был источником шума – рассмеялась.
Это была курица. Не очень большая, облезлая, но все-таки курица, при виде которой желудок, казалось, сжался в комок.
– Банка варенья – хорошо, свежее мясо – превосходно! – эта веселая мысль сменилась другой, не такой радостной: «Для кого-то я тоже свежее мясо». Отогнав ее, Лиа сосредоточилась на приятном. Важно уметь фокусироваться на лучшем из того, что подкидывает тебе жизнь. Если думать лишь о подкинутом жизнью дерьме, то увязнешь в нем по самые уши.
– Как ты попала сюда, а? – спросила Лиа у курицы.
Естественно, ответа не последовало. Было очевидно, что курица не жила здесь с самого начала. Это значит лишь одно: амбар не так надежен, как могло показаться. Где-то курица нашла проход, а если нашла она, то и они смогут.
«Здесь нельзя задерживаться, – с сожалением подумала Лиа, – придется вернуться в дом». От этих мыслей ее передернуло, и она решила не развивать эту тему. Лучше подумать о курице, как о предстоящем банкете. Похлопав себя по карману, в котором лежала зажигалка, Лиа в первый раз в жизни порадовалась тому, что Норт курил.
«Хоть сырьем жрать не придется...»
Перед ней на расстоянии пары-тройки метров гордо вышагивал будущий завтрак, и уж его-то она упускать не собиралась.
10(ДО) В «Башне»
Кулькен вошел в здание «Башни» испытывая беспокойство. У него вспотели ладони, он постоянно вытирал их о штанины брюк. Больше всего на свете ему хотелось иметь плащ-невидимку, который скрывал бы его ото всех. Реальность всегда была куда скучнее и тревожней, чем мир фантазий, в который он погружался при первой же возможности. Если бы его спросили, зачем он живет, он ответил бы: «Чтобы жить в другом мире». Жить здесь и сейчас ему абсолютно не нравилось.
Кулькен быстрыми шагами направился мимо поста охраны, пряча лицо за полы воротника.
– Доброе утро! Вы сегодня рано, –весело сказал охранник.
– Угум... ммм... – только и промямлил Кулькен, выжав из себя подобие улыбки. Правой рукой он вцепился в ремень сумки, которую носил через плечо. Левая рука была сжата в кулак настолько, что ногти впились в ладонь. Он не был зол, не был агрессивен, он просто не знал, как общаться с людьми, и поэтому был очень напряжен. Преодолев пространство холла, он прошел к ближайшему лифту и щелкнул кнопкой вызова в надежде, что так рано ни один из сотрудников не придет на работу. Лифт, мерно жужжа, спускался вниз. Кулькен умоляюще смотрел на цифры, которые сменяли друг друга.
«Слишком медленно... слишком медленно. Неужели нельзя заменить эти лифты на что-нибудь пошустрее? – сокрушался он. – Нужно будет поднять этот вопрос на совещании. Интересно, во сколько это обойдется?»
Дверь холла распахнулась с грохотом, сопровождаемым резкими громкими возгласами двух самых нелюбимых им менеджеров по продажам. Он узнал бы их голоса даже в переполненном зале.
«Ну почему? Почему сейчас? Кто вас принес сюда так рано, да еще в понедельник?» – мысленно простонал Кулькен.
– А я ей и говорю: «Ты, детка, что, не знаешь кто перед тобой?» И бросил перед ней статью, в которой была моя фотография. Видел бы ты ее глаза, они так забегали, заблестели. Я готов поклясться, что увидел в ее глазах падающие золотые монетки. Она сразу же изменилась в лице, ей-богу!
– Да ты гонишь, на такое могла бы повесь только полная дура.
– А кто сказал, что она умная? Она стажерка в отделе корреспонденции, в компании четвертый день. Если б я сказал, что я правая рука босса, она бы поверила. Таким курицам можно плести все, что угодно, – он толкнул друга в бок и сально улыбнулся, – а ради денег они готовы сам знаешь на что. Главное знать, что лить им в уши. Прикормил – пользуйся! – и он громко рассмеялся. Через секунду второй одернул его за рукав, заприметив у лифта Кулькена.
Кулькен же наблюдал за ними в отражении блестящей панели красивого, но слишком медленного лифта. По закону подлости, как только менеджеры подошли к лифту, тот раскрылся.
«Для них открыты все двери, – с грустью подумал он, – даже те, что не отпираются».
Он вцепился в ремень сумки второй рукой и шагнул в распахнутые двери лифта. Менеджеры последовали за ним.
– Доброе утро! – сказал второй.
– Как настроение, мистер Мозг? – произнес первый и хамовато улыбнулся.
Кулькен не любил менеджеров по продажам, будь его воля, в компании не было бы ни одного «продажника», как он их называл, но было очевидно, что без «продажников» не будет продаж. Они были тем вынужденным, необходимым злом компании, без которого она просто развалилась бы.