Чтение онлайн

– Конечно, Минит.

«Господи, – думал он, – неужели этому аду никогда не будет конца?»

Небо было голубым и безоблачным. Солнечный свет обжигал и слепил глаза. Леони свернула со скоростной лонг-айлендской трассы на шоссе Санрайз. Она уже забыла, как в самые ясные дни ошеломляет и окутывает солнечное сияние здесь, на восточной оконечности Лонг-Айленда.

Бесподобно, подумала Леони с ухмылкой. В самый раз для модного приморского курорта. Тут все выглядит на редкость идеальным, исключительно благопристойным. По крайней мере внешне. Но Леони знала, что, подобно Палм-Бич и Монте-Карло, в ненастную погоду Лонг-Айленд кажется грозным и суровым.

И вдруг, словно по волшебству, ее циничные мысли улетучились. Леони с наслаждением вдохнула полной грудью и прибавила скорость. Неужто она запамятовала, как пьянит запах океана! Солоноватый воздух слегка пощипывал ее тонкие, изящные ноздри, вызывал шквал воспоминаний – и печальных, и радостных. В конце концов океанский ветер оставил чуть кисловатый привкус на ее нёбе и тянущий холодок внизу живота.

Предстоящая задача пугала Леони. Она охотно согласилась бы пройтись босиком по раскаленным углям, лишь бы передоверить ее кому-нибудь другому. Но это было невозможно.

Включив сигнал правого поворота, она медленно свернула с шоссе на песчаную проселочную дорогу, уводящую к лесу и берегу океана. Остановившись на обочине, Леони вынула из сумочки пудреницу.

Не торопясь, она окинула свое лицо критическим взглядом. Макияж в порядке; пожалуй, недостает только румян – легчайшего, почти незаметного штриха. Достав кисточку, Леони слегка припорошила скулы румянами терракотового оттенка.

Поскольку этим летом ей не удалось побывать на пляже, в Саутгемптоне она могла показаться чересчур бледной, а ей сегодня хотелось выглядеть на все сто.

Из гордости? Леони задумалась. Может, из тщеславия? Кто знает… Если говорить начистоту, ей все равно. Главное – произвести впечатление уверенной в себе, самодостаточной, но только не измученной и не сломленной женщины. Нет, ее вовсе не прельщала роль страдалицы, бывшей жены, которую Хэнк Рейнолдс пытался раздавить, как назойливую муху, влетевшую в дом.

Теперь она – Леони Коринт и чертовски горда этим!

«А еще до смерти перепугана, – мысленно добавила Леони и тут же уточнила: – Вернее, взволнована». Она старательно убеждала себя, что нервничать абсолютно незачем, пыталась подкрепить свою уверенность позитивными мыслями, припоминала все хорошее, что случилось с ней за последнее время. Но несмотря на многократные повторы, эти слова, похожие на мантры, ничуть не успокаивали ее. Она по-прежнему изводилась. И не без причины.

Позавчера ей позвонил Бобби Чандлер и сообщил, что он решил продать свой дом в Саутгемптоне. Донельзя любезным и твердым тоном он добавил, что был бы признателен, если бы Леони поскорее забрала свои вещи, которые оставила ему на хранение, – как выразился сам Бобби, «tout de suite, cherie». [2] А затем он попрощался, прежде чем Леони успела спросить, в чем, собственно, дело.

Но самое странное, часа через два последовал звонок от Джереми Сэмпсона – адвоката, который занимался разводом Леони и продажей ее мастерской в Сохо. Джереми сообщил, что Леони должна подписать очередные бумаги в одном из его двух офисов – в Нью-Йорке или в Саутгемптоне. То же самое предстояло сделать и Хэнку Рейнолдсу. Бумаги касались продажи мастерской в Сохо. Леони оставалось лишь назвать место встречи.

Наконец-то, с облегчением подумала она, – эта сделка обещала существенно пополнить ее карманы. Но еще больше удовольствия ей доставила мысль о том, что суета с продажей наконец завершилась. Разорвана последняя нить, связывающая ее с Хэнком Рейнолдсом: хотя мастерская принадлежала Леони и продажей занималась она сама, Хэнк был обязан в письменном виде отказаться от всех претензий на мастерскую и деньги, вырученные от ее продажи.

Чтобы не тратить время зря, Леони решила подписать все необходимые документы в Саутгемптоне. Сегодня, среди недели, Хэнк вряд ли появится на побережье – значит, случайной встречи можно не опасаться. Леони определенно не хотелось встречаться с бывшим мужем. Ни в коем случае! К чему бередить раны?

После встречи с адвокатом она заберет коробки, оставленные в доме Бобби, и таким образом убьет сразу двух зайцев. Этот день Леони не назвала бы приятным, но по крайней мере он не пропал даром.

Предстоящая встреча с адвокатом тоже вызывала у Леони беспокойство. Джереми Сэмпсон крупно подвел ее, и Леони хотела как можно скорее забыть о чувствах унижения и враждебности. Кроме того, у Леони не было ни малейшего желания появляться в доме Бобби – особняке по соседству с величественным старым домом, который Леони отремонтировала для себя и Хэнка.

Она помогла Бобби заново отделать дом, а он приложил руку к отделке ее особняка. Леони опасалась, что при виде этих двух зданий не сможет совладать со своими эмоциями.

Достаточно и того, что само пребывание в Саутгемптоне вызвало в ее душе целый шквал чувств. Саутгемптон представлялся Леони символом ее поражения, распада ее брака. Казалось, она вернулась на место преступления, зловещее и залитое кровью. Возможно, на место убийства.

Кому это понадобилось? Леони недоумевала. Зачем ее вызвали сюда именно сейчас, когда ремонт дома продвигался так успешно, а она понемногу начала забывать о прошлом? Она была готова отдаться новой жизни, а теперь прошлое подняло свою омерзительную голову и вползло в ее новый дом, подобно разъяренной и злобной Медузе.

Но покончить с делами следовало как можно скорее, поэтому Леони подчинилась практической стороне своей натуры. Все не так уж плохо, уверяла она себя. Например, ей ничем не грозит встреча с Бобби, который взял отпуск и проводил его в Саутгемптоне. Они не виделись уже несколько месяцев.

Может быть, Бобби пригласит ее переночевать. Они поужинают в саду и успеют обменяться последними сплетнями. Однако Леони вдруг вспомнилось, что эта идея не вызвала у Бобби энтузиазма – он воспринял ее равнодушно, почти холодно.

И вот теперь Леони гадала, что стряслось с Бобби. Этим летом он вопреки своему обыкновению не звонил ей, чтобы держать в курсе последних светских событий Саутгемптона. По правде говоря, он вообще не звонил, что было ему совсем несвойственно. Прежде ему доставляло удовольствие сообщать Леони о своих проказах, посвящать в подробности триумфов и падений местной элиты. Леони пришлось признаться самой себе, что ей нравились эти доверительные разговоры и светские сплетни. Скучая по ним, она терялась в догадках, не понимая, почему Бобби не звонит.