Чтение онлайн

— Хочешь секса? — спросила я.

Морелли ухмыльнулся.

— Пожалуй, повременю с этим. Всё ещё боюсь, что тебя вырвет. Помочь тебе раздеться?

— Нет. Но было бы здорово, если бы ты заставил комнату стоять на месте.

***

Я проснулась, но боялась открыть глаза. Подозревала, что за веками меня поджидает ад. Мозг не помещался в голове, а маленькие дьяволята тыкали раскалёнными палочками мне в глазные яблоки. Я приоткрыла один глаз и прищурилась на Морелли.

— Помоги, — прошептала я.

У Морелли в руке была кофейная чашка.

— Ты вчера хорошо нализалась.

— Я опозорилась?

— Милая, ты была на ужине с моей семьёй. Даже в лучший свой день ты не смогла бы составить конкуренцию в конкурсе идиотов.

— Твоя мама не идиотка.

— Маме ты нравишься.

— Правда?

Я осторожно села, обхватила голову руками и сжала, пытаясь удержать мозг от взрыва.

— Больше никогда. Никогда. С выпивкой покончено. Ладно, может, иногда пиво, но всё!

— Я сходил за лекарством, — сказал Морелли. — Мне нужно уходить на работу, но сначала хочу убедиться, что ты в порядке.

Я открыла второй глаз. Потянула носом воздух.

— Лекарство? Правда?

— Внизу, — сказал Морелли. — Оставил на кухне. Принести тебе наверх?

Не нужно. Я уже на ногах. Я двигалась. Медленно. Вот лестница. По одной ступеньке. Я доберусь. Я закрыла глаза руками, чтобы глазные яблоки не вывалились, пока спускалась по лестнице. Потом — твёрдый пол. Я медленно двинулась вперёд. Я на кухне. Я прищурилась сквозь красную пелену и увидела его. Оно стояло на маленьком деревянном кухонном столе. Большой пакет картошки фри из «Макдональдса» и большая кока-кола.

Я осторожно опустилась на кухонный стул и взяла первую картошинку.

— А-а-а-х, — сказала я.

Морелли развалился на стуле напротив, допивая кофе.

— Полегчало?

Я отхлебнула колы и съела ещё картошки.

— Намного.

— Готова к кетчупу?

— Определённо.

Морелли достал кетчуп из холодильника и выдавил на тарелку. Я размяла картошку в кетчупе и попробовала.

— Кажется, отёк мозга спадает, — сказала я Морелли. — Стучать перестало.

— Всегда хороший знак, — сказал Морелли.

Он ополоснул чашку и поставил в сушилку.

— Мне пора. Надо отвезти ноутбук в лабораторию.

Он поцеловал меня в макушку.

— Будь осторожна. Танк снаружи, на посту. Постарайся его не потерять.

— Я твоя должница, — сказала я.

— Да, знаю. У меня уже есть планы.

И он ушёл.

Боб терпеливо сидел рядом со мной, ожидая своей доли. Я скормила ему пару картофелин, доела остальное и допила колу. Громко отрыгнула и почувствовала себя вполне прилично.

Я приняла душ и оделась в короткую джинсовую юбку, белые кроссовки и белую футболку. Собрала волосы в хвост, накрасила губы и провела один раз тушью — и была готова к новому дню.

Я позвонила Луле и застала её на стоянке для дальнобойщиков.

— Всё отлично, — сказала она. — Мы с Бу завтракаем. Движемся с хорошей скоростью. Едем прямо по Route Forty до самого конца. Тут вообще супер интересно. Я никогда через такое не ездила. Тут прямо страна ковбоев и индейцев.

Я повесила трубку, бросила изюминку и кусочек сыра в клетку Рекса, обняла Боба и сказала всем, что скоро вернусь. Заперла за собой дверь и помахала Танку. Танк кивнул в ответ.

Я быстро доехала до дома родителей и припарковалась на подъездной дорожке. Бабуля уже стояла у двери, ожидая меня, повинуясь какому-то таинственному инстинкту, заложенному в женщин Бурга... системе раннего оповещения о приближении дочери или внучки.

— За тобой опять следует этот здоровяк, — сказала бабуля, открывая мне дверь.

— Танк.

— Ага. Я бы не отказалась провести с ним время. Как думаешь, ему подойдёт женщина постарше?

Молодые женщины, старые женщины, скотный двор.

— С Танком трудно сказать.

— Твоя мама в магазине, а девочки где-то играют, — сказала бабуля. — Валери на кухне, объедает нас до нитки.

— Как она?

— Похоже, сейчас взорвётся.

Я зашла и села напротив Валери. Она ковырялась в тарелке с макаронами и куриным салатом, особого энтузиазма не проявляя.

— Что случилось? — спросила я.

— Не знаю. Не голодна. Кажется, у меня хандра. Жизнь — одно и то же.

— У тебя будет ребёнок. Это довольно волнительно.

Валери посмотрела вниз на свой живот.

— Да.

Она мягко погладила выпуклость.

— Это меня радует. Просто всё остальное такое неопределённое. Я живу здесь с мамой, папой и бабулей. После рождения ребёнка нас будет четверо в одной маленькой спальне. Такое ощущение, что меня поглотили и больше нет никакой Валери. Я всегда была идеальной. Я была воплощением благополучия и душевного здоровья. Помнишь, какая я была безмятежная? Святая Валери? А потом я приспособилась, когда переехала в Калифорнию. Из безмятежной превратилась в бодрую. Я была милой, — сказала Валери. — Очень милой. Пекла именинные торты и готовила свиную вырезку. Купила своему придурку-мужу гриль. Отбелила зубы.

— Зубы у тебя отличные, Вал.

— Я в растерянности.

— Из-за Альберта?

Валери оперлась локтем о стол, подбородок — на ладонь.

— Как думаешь, он скучный?

— Он слишком смешной, чтобы быть скучным. Похож на щенка. Такой нескладный, неуклюжий и хочет, чтобы его любили.

Может немножко раздражать, но это не то же самое, что скучный, правда?

— Мне кажется, мне нужен герой. Мне нужно, чтобы меня спасли.

— Это потому, что ты весишь четыреста фунтов и не можешь сама встать со стула. После родов будешь по-другому себя чувствовать.

Ладно, я снова была большой толстой лицемеркой. Я чувствовала то же самое, что и Вал. Мне тоже хотелось, чтобы меня спасли. Я устала быть храброй и более-менее компетентной. Разница в том, что я отказывалась говорить это вслух. Подозревала, что это базовый инстинкт, но почему-то казалось неправильным. Во-первых, это ужасное бремя — взваливать такое на мужчину.

— Ты думаешь, Альберт хоть немного героичен? — спросила меня Валери.

— Он не похож на героя, но он дал тебе работу, когда ты нуждалась, и он не бросил тебя. Думаю, это своего рода героизм. И я уверена, что он бросится в горящее здание, чтобы спасти тебя.