Шрифт:
Моя история – это история болезни.
Сможет ли мой рассказ помочь кому-нибудь вылечиться? Не думаю. Я лишь хочу поделиться подробным описанием своего случая, ну и некоторыми мыслями по этому поводу.
Мне 48 лет, я родился ещё в СССР.
Мой диагноз – тревожно-депрессивное расстройство. ТДР.
Кажется, в наше время это уже настолько частое явление, что воспринимается просто как простуда. Ну мало ли, с кем не бывает. Выгорание на работе, беспокойство по поводу того, по поводу сего…
А что, собственно, происходит с человеком и почему?
Мы сейчас в массовом сознании переходим от общего неконкретного объяснения под кодовым названием “нервы”, к более конкретному “серотонин”. О нём чуть позже и поговорим.
Итак, “краткая история болезни”.
Я родился с достаточно редким заболеванием – болезнь Шейермана-Мау. Искривление позвоночника было заметно уже в раннем детстве, но главная проблема была в том, чего снаружи не видно – так называемое “кифосколиотическое сердце”, тахикардия, не дающая нормально развиваться физически, слабость мышц рук… Уже в начальной школе было понятно, что в этом плане ничего тяжелее лечебной физкультуры мне не светит. На уроках физкультуры и труда я не мог практически ничего – при этом и учителями и сверстниками это обычно воспринималось просто как лень и нежелание работать. Драться я тоже не мог. В то время я не слишком переживал по этому поводу – в школе я я считался умным, остальные предметы давались без большого труда (хоть, правда, я всегда был ленивым и мне недоставало самодисциплины), так что я считал, что умственные способности компенсируют недостаток физической силы. Я был вполне себе бойким и общительным, любил привлекать внимание. Но вот, когда я понял, что мне нравится симпатичная девочка из моего класса, меня отчего-то “зажало”, я не мог уже с ней даже нормально общаться…
Тревожность в то время если и была, то не слишком заметной.
Отношения в семье были довольно напряженными. Родители постоянно ругались между собой. Мама – добрая, но властная женщина – крайне боялась за меня и проявляла то, что называется “гиперопекой”, иногда доходящей до абсурда, и постоянно “выговаривала” за каждую “провинность”.
В 14 лет у меня возник конфликт с “криминальными” ребятами из параллельного класса. Они любили ходить, специально задевая плечами всех вокруг. Однажды я зачем-то решил “ответить” тем же их “главарю”. Закончилось это показательным групповым избиением на глазах у одноклассников. Физических травм у меня не было, но было крайне тяжелое ощущение унижения. Несколько дней я не ходил в школу, родители обратились в милицию. В результате “хулиганы” извинились, а я не горел желанием отправлять их в колонию, и родители забрали заявление. На удивление, с тем самым “главарём” мы потом даже нормально общались.
В 15 лет со мной случилась нехорошая история. У нас был дом в деревне (родной дом моего отца), где мы часто бывали. Однажды, из-за ошибки отца, который не вовремя “скрыл” печку, пока угли ещё не прогорели, угарный газ пошёл внутрь, и я сильно угорел. Мне было очень плохо, и я всерьёз думал, что могу умереть. Мои родители, как ни странно, не придали этому большого значения – мы вовремя заметили неладное и быстро открыли двери и окна, так что родители отделались “лёгким испугом”. А вот я, наверное, из-за общей слабости организма, успел “нахвататься”…
Возможно, это и было первой отправной точкой роста тревожности. В деревне я стал бояться ложится спать, хотя знал, что с печкой всё в порядке. Я постоянно вставал и перепроверял – не закрыт ли дымоход. Дома, в своей квартире, я так же стал бояться газовой плиты – ведь это тоже “объект повышенной опасности”, и в конце концов мне пришлось просить родителей проверять плиту на ночь – сам я уже не мог этого делать, это превращалось в бесконечную пытку. Через некоторое время к этому стали добавляться другие страхи – уйти из дома, забыв закрыть дверь, подхватить какую-нибудь ужасную инфекцию…
Мир перестал восприниматься безопасным местом.
После девятого класса я ушел в техникум, и там внезапно попал под “буллинг” со стороны старшей группы. Не знаю, что их привлекло – заметно искривлённая спина или моё чересчур бойкое поведение (Много о себе думаешь!), или всё вместе. Они почти каждый день подходили группой и начинали отпускать пошлые шуточки в мой адрес. Сделать с этим я ничего не мог, а на нервы это действовало. В конце концов они выпустились, и мой последний год учёбы прошёл спокойно.
Но к концу обучения в техникуме я был уже другим человеком. Мне стало труднее общаться с людьми (особенно с девушками), комплексы расцвели пышным цветом. Страх становился первой реакцией на любую новую ситуацию. К тому же я столкнулся с трудностями поиска работы. В армию меня не взяли из-за искривления позвоночника (боюсь, со своим здоровьем и характером я бы там попросту не выжил), но “статья в военнике” и ограничения по здоровью “без тяжёлой физической нагрузки” – не лучшая рекомендация. В рабочие меня не брали (да я бы и не смог полноценно работать физически), а, скажем, работа продавца приводила меня к дикому стрессу. Всё это тоже добавило внутренней тревоги и “подавленности”.
В какой-то момент я решил, что ничего не потеряю, если схожу к психотерапевту. Это оказалась женщина, выслушав меня, она заключила: “У тебя нет проблем, ты себя накручиваешь”, и посоветовала заниматься “медитацией”. Меня это нисколько не успокоило.
Конец ознакомительного фрагмента.