Чтение онлайн

Лишь считанные разы лорд Таррент вспомнил, что глава семьи. И только дважды — в отношении Ирии.

Сначала — весной. Когда, вняв настойчивым просьбам Полины, запретил, наконец, дочери фехтовать и ездить верхом без сопровождения.

Этого нельзя было дозволять с самого начала. Но тогда он слишком любил Ирию. И избаловал куда сильнее, чем ее сестер. Хорошо хоть Полина напомнила, что у него дочь, а не еще один сын.

Второй раз лорд проявил отцовскую волю, когда весной Ирия вступила в брачный возраст. И летом пришло время вывезти ее в Лютену.

Здесь Полина тоже кругом права. Дочь — дерзкая девчонка с ужасными манерами. А дать за ней хорошее приданое — невозможно. Эдвард Таррент — проигравший мятежник. Большая часть его владений конфискована в пользу короны и ее «верных вассалов».

Незачем вывозить Ирию ни в этом году, ни вообще. Хватит и того, что известно в свете об Эйде!

Боль и подавляемое чувство вины ледяным обручем сжали сердце. Но лорд Таррент сумел справиться с собой. Если еще и вторая дочь произведет плохое впечатление — можно ставить крест и на Иден с Кати.

А так — история с Эйдой к тому времени подзабудется. Да, кто-то всё равно станет коситься. Но не все — далеко не все. Особенно если старшая уже уйдет в монастырь…

А Ирию можно выдать замуж и в провинции. К сожалению, при таком характере рассчитывать на хорошую партию не приходится… Но вдали от столицы и кавалеры — не слишком разборчивы.

Впрочем, если у Полины и здесь всё получится…

Эдвард должен защитить младших дочерей — родную и приемную! Иден и Кати. Что ни говори, но Эйду спасать уже поздно. А Ирия — нынешняя Ирия! — в помощи не нуждается. Это от нее уже впору защищать других!

Лорд Таррент сейчас спасает семью. И осознание этого придало ему сил — жестко взглянуть в глаза дерзкой дочери:

— Эйда едет в монастырь. Я так решил!

Злое золото свечей отразил блеснувший яростью взгляд. Кошачий взгляд непримиримой Карлотты.

И это — дочь Эдварда?! Докатилась!

— Нет!

— Я — пока еще глава семьи!

Бешеные глаза погасли. Подчинилась? Признала его правоту? Или просто взяла себя в руки? Готовится к бою?

Как же похожа на мать! До жути.

— Это — не твое решение. Полины. Так кто же из вас «глава семьи»?

Перешла к сарказму. Эдвард всегда терялся перед злой иронией первой красавицы Юга, надменной Карлотты Гарвиак. И далеко не сразу подбирал достойный ответ. Чем дочь и воспользовалась.

— Папа! — Ирия шагнула вперед, яростный взгляд вновь полоснул злой зеленью. — Ты не можешь осудить Эйду за свое преступление. Не посмеешь!

— Ирия…

— Это ты во всём виноват!

Прорвало, с ужасом понял Эдвард, хлипкую плотину. Полтора года кое-как держалось, зато теперь…

До этого девчонка скандалила еще не в полную силу. А теперь дочь несет к Змею на рога!

— Если б не ты — с нами НИЧЕГО бы не случилось! Если бы ты, мерзавец, сдался сразу, а не ждал как последний подлец!.. Это из-за тебя мы оказались в Ауэнте! В лапах этих ублюдков! Скажи спасибо, что они… — Ирия захлебнулась словами. Или ядом! — Только Эйду, а не нас еще с Иден заодно!.. Ты позволил изнасиловать дочь, запереть в монастыре жену! А теперь хочешь еще и убрать Эйду с глаз долой, чтобы спокойно развлекаться со своей шлюхой!..

Багровая вспышка ярости застилает взгляд, срывает с места. Взвивает твою руку над чужой щекой… Чтобы только замолчал ненавистный голос! Заткнулся!

Ирия змеей увернулась от удара, скользнула к стене. На лезвии кинжала играют-переливаются свечные блики. Волчьей желтизной окрасили взгляд…

— Только попробуй! Я убью тебя!.. — прошипела любимая дочь.

Она сошла с ума… Она…

А он сам?! Что он… Эдвард никогда не поднимал руку на детей — ни разу в жизни. И Карлотте не давал — когда успевал. Что он чуть не наделал?..

Что сказал бы Арно? И как Эдвард посмел даже в мыслях укорить Круг Равных — когда один из них погиб, пытаясь спасти семью лорда Таррента?

Он почти рухнул в кресло.

Мерзко. Как же мерзко на душе! И холодно.

Как здесь всё застыло… Почему никто за целые утро, день и вечер не удосужился растопить камин? И почему не удосужился приказать он сам?

На шум без стука сунул нос камердинер. Старый, привычный… равнодушный.

— Ваша светлость?

Потрясенно замер при виде кинжала в руках юной графини. Не успела спрятать.

— Всё в порядке, — кивком успокоил Мэтта Брауна лорд. — Мы с дочерью разговариваем.

3

Дверь за камердинером захлопнулась.

Потрясенная не меньше отца, Ирия устало прислонилась к стене. Медленно оседая вдоль ветхого гобелена…

Не отца бы сейчас убить, а себя! Да что же это происходит? Что с ними со всеми случилось?

Кинжал выскользнул из рук, с глухим стуком ударился об истертый ковер…

— Доченька… — голосом древнего старика пробормотал лорд Таррент.

Их взгляды встретились. Ровно один перестук дрогнувшего сердца — и Ирия кинулась в отцовские объятия.

Эдвард Таррент судорожно прижал ее к себе:

— Доченька! Что же это с нами?..

— Папа! — Ирия разрыдалась на его плече. — Папка! Папочка!..

— Дочка… Сядь, — он указал на подлокотник кресла. Другой рукой смахивая слёзы.

Девушка послушно присела. Как в детстве — примостилась на деревянную перекладину.

И хоть отец ничего еще не пообещал, вдруг возникла непоколебимая уверенность: всё будет хорошо! Он, по крайней мере, готов дочь слушать. Сердцем, а не только ушами.