Чтение онлайн

Наконец сегодня, когда Оймулло Танбур нет, а девочки забавляются, она может спокойно почитать. Правда, немного мучает совесть: нехорошо пользоваться отсутствием учительницы, которая на нее положилась… Но все равно этих девчонок не заставишь слушаться. Нет, уж лучше поскорее дочитать книгу, встретиться с Ашраф-джаном и высказать ему свое мнение. Может, он согласится с ней… И тогда она попросит рассказать подробнее о самом поэте. Ашраф-джан, наверное, его знает…

Девочки между тем окружили Фирузу.

— Кто ты такая, что тебя так балуют? — спросила Салима.

— Госпожа Танбур на нас теперь и внимания не обращает. Все пляшут лишь вокруг этой бездомной сиротки…

Фируза уткнулась в книгу, стараясь не слышать язвительных замечаний и насмешек. Ее молчание еще больше раздразнило девочек. Одна из них толкнула ее слегка:

— Почему ты молчишь?

Это было уж слишком, и Фируза оторвалась от книги.

— Моя бабушка умерла раньше времени из-за насмешек госпожи Магфират. А теперь вы хотите уморить и меня вашей злостью?!

— Скажите на милость, ее бабушка умерла раньше времени, — засмеялась другая девочка. — А что ей, до двухсот лет жить, что ли?!

— До трехсот! — отрезала Фируза.

— Э, глаза бы твои лопнули! — крикнула грубая Салима. Салима была некрасива и всегда завидовала хорошенькой Фирузе.

— Нет, это твои — косые — пусть лопаются! Салима вскипела:

— Вы послушайте только, что болтает эта жалкая сирота! Она проклята, все ее родные умирают!

Салима хотела ударить Фирузу, но та отскочила в сторону. Большинство девочек приняли сторону Фирузы. Они отогнали от нее Салиму и ее подруг. Поднявшийся шум привлек внимание Шамсии, юная наставница не на шутку рассердилась, разогнала учениц по местам и, взяв в руки палку, пригрозила, что всех накажет. Потом начала их спрашивать.

Первой пришлось отвечать Салиме. Она все время путалась и запиналась.

— Не знаешь урока, никак не перескочишь Хафтияк, а еще шум поднимаешь, кричишь на ни в чем не повинных подруг, — гневно воскликнула Шамсия. — Вот расскажу все Оймулло да выдеру тебя как следует!

Салима расплакалась, дала слово спокойно сидеть, учить уроки и не трогать Фирузу.

Шамсия понизила голос: — Не дай бог никому из вас такую участь, как у этой бедной девочки. Ни отца, ни матери у нее нет, ни одного родственника на всем свете. Была одна старушка бабушка, и той не стало. Наша добрая госпожа Танбур приютила Фирузу, хочет воспитать, обучить. Так не грех ли завидовать девочке?

Салима, с покаянным видом опустив голову, села на свое место. Но и душе она затаила злобу и на Фирузу и на Шамсию.

Шамсия обычно не ходила домой обедать, оставалась в школе вместе с Оймулло и наслаждалась беседой с ней. Эти беседы, нередко сопровождавшиеся чтением стихов, игрой на танбуре и пением, воспитали в ней к музыке и поэзии. Она так увлекалась чтением, что могла часами просиживать над книгой. Сегодня, отпустив девочек домой обедать, Шамсии мелела Фирузе поставить самовар, вытащила принесенные из дома глипте пирожки, какую-то снедь и пригласила ее.

— Ты не огорчайся из-за этих глупых девчонок, — сказала она.

Вот начнешь читать хорошие стихи. Ты прочтешь книгу Саади Гулистан, прекрасную, как цветник. Шейх Саади говорит: если человек мудрый, ученый (вот как ты) будет обижен невеждой (как, например. Салима), то от него ничего не убудет, а тому ничего не прибавится. Ведь если простой камень разобьет золотую чашу, то камень не станет от этого ценнее, а золота не станет меньше… Поняла? Эти гадкие девчонки могут сколько угодно чесать свои злые язычки, ты все равно лучше их во сто раз. Не печалься, не волнуйся. Поскорее научись читать стихи. Книги — лучшие наставники и советчики. Хочешь, я прочту тебе мою любимую газель Хафиза? Когда мне грустно, я всегда читаю эти стихи, и на душе так легко становится…

Шамсия раскрыла книгу Хафиза. Видно было, что ей самой хочется ее перечитать, да еще перед такой внимательной слушательницей, как Фи-руза. По нескольку раз она прочитывала каждое двустишие, объясняла Фирузе его смысл, и постепенно отступала горечь обид, жизнь наполнялась интересом, сердце — любовью.

— Несдобровать творящему добро, — прочитала Шамсия следующую строчку.

— Такому, как вы, — воскликнула Фируза.

— О, что я такое сделала, чтобы так говорить обо мне, — возразила Шамсия. — Вот наша учительница — другое дело. Она действительно тебе как ласковая мать. В этом ты счастливее меня.

— Что вы говорите, дорогая моя наставница! Кто вы и кто я? Мне бы хоть пылинку от вашего счастья!

— Нет, ты не знаешь, я не так уж счастлива, как кажется. С виду все хорошо: мой отец известный человек, миршаб Абдурахман-бек, я самая младшая в семье, отец и мать балуют, я ни в чем не терплю недостатка. Но если заглянуть поглубже, я пленница, я игрушка в их руках. Мне позволяют ходить только в школу, в остальное время — сиди дома. Мне не с кем даже поговорить… А главное, не знаю, за кого меня выдадут замуж, помолвят с сынком какого-нибудь крупного чиновника, и я перейду в их дом. А какая это семья, что за человек мой будущий муж, грамотен ли он? Может оказаться невеждой, пьяницей, безнравственным! И такому надо будет подчиняться, исполнять все его желания и приказы…

В этом ли счастье!.. В этом ли…

Шамсия замолчала, не в силах продолжать, к горлу подступил комок слез. Фируза сидела потрясенная. Ее не столько удивили горести Шамсии и даже не то, что эта счастливая на вид девушка так жалобно плачет. Нет, ее поразило неожиданное открытие: оказывается, эта милая, красивая, сердечная девушка, любительница стихов и всего прекрасного — дочь безжалостного, жестокого миршаба Абдурахман-бека! Это у него в тюрьме томится ни в чем не повинный дядюшка Ахмед-джан! Это он арестовал честного юношу Асо! Что за странное противоречие: подлый, низкий отец и благородная, справедливая дочь! Недаром говорится, что из шипа вырастает роза, а от пчелы исходит мед.

Ну хорошо, но сейчас не в этом дело, главное, чтобы подлый миршаб не узнал от дочери, где находится она, Фируза! Как же так получилось, почему Оймулло не предупредила ее?

Наплакавшись вволю, Шамсия вытерла мокрое от слез лицо и снова заговорила, но Фируза уже не вникала в смысл ее слов, она думала о своем. А что, думала она, если раскрыть Шамсии правду, пожаловаться на ее отца? Ой, страшно, еще натворишь беду — не обрадуешься… Шамсия, может, и проявит на словах участие, а потом пойдет и все расскажет отцу. Сказать? Не сказать? Нет, сначала нужно посоветоваться. Оймулло мудрая женщина, она, наверное, худого не посоветует.