Чтение онлайн

На крыше становилось все больше французских солдат.

За ним охотилась целая толпа.

— Сдавайся! — кричали солдаты.

Выстрелы защелкали по камню. У одной из химер вдребезги разнесло острое ухо. Дариус успел увернуться от разлетающихся каменных осколков.

— Не стреляйте! Подождите! — кричали французы. Выход с крыши был прегражден так основательно, что нечего было и думать устремиться туда.

«О Господи, — вспомнил Дариус. — Мышьяк!»

Он вынул из кармана жилета крохотный конвертик, быстро перекрестившись, разорвал его и высыпал на ладонь ядовитый порошок. Вдохнув в грудь побольше воздуха, Дариус поднес руку ко рту.

«О Боже, Боже! Как же я не хочу умирать!» — подумал он, обратив молящий взор к небу.

И тогда Дариус вдруг увидел ее — золотую Мадонну в синей вышине. Лицо ее было таким милым, таким безмятежным и уверенным… Это было лицо матери, единственной, которую он знал. Дариус смотрел на нее, не в силах вести глаз, а потом, словно дыхание, сорвавшееся с ее уст, дохнул ветерок и сдул крохотную горку мышьяка с его ладони.

Дариус ахнул, судорожно сжал пальцы, стремясь сохранить его, но порошок протек сквозь них и рассеялся в воздухе.

Он слышал приближение охраны. Голос прокричал ему по-французски:

— Сдавайся! Именем императора, приказываю тебе сдаться!

Сердце стучало как набат. Вжавшись в спину каменного святого, Дариус смотрел прямо перед собой, на край крыши.

Да, это был единственный выход.

Оттолкнувшись со всей силой, он метнулся к краю.

Он прокричит имя Серафины, когда прыгнет…

За десять шагов от цели подоспевшие солдаты охраны свалили его наземь.

Дариус дрался, как бешеный, как демон. Проклинал их самыми страшными словами, желая, чтобы кто-то из них разъярился и прикончил его, тем самым защитив Лазара. Их было десять против одного, они пинали его, били, навалились кучей… Они вырвали у Дариуса шпагу, а когда он всаживал в солдата кинжал, раненого тут же сменял другой.

Дариус обезумел и не переставая выкрикивал проклятия, даже когда они бросили его на камень лицом вниз и, заломив руки за спину, защелкнули на них наручники.

Дариуса проволокли по множеству ступенек и бросили в поджидавший экипаж, окружив мощной охраной. Он слышал, как они говорили, что везут его в старый замок, Кастелло Сфорца, служивший французским войскам казармой.

Доехали быстро, так как древняя крепость была расположена всего в нескольких кварталах к северу от собора.

В то время как в стенах Дуомо Наполеон принял из рук папы железную корону Карла Великого и сам возложил ее себе на голову, Дариуса швырнули в темницу.

Избитый, задыхающийся, смотрел он сквозь прутья ржавой решетки на солдат.

— Тебе придется назвать нам свое имя, — сказал капитан.

— Иди сюда и дай мне убить тебя, — бросил Дариус. Капитан улыбнулся жестокой холодной улыбкой и вышел из камеры.

Огромный капрал последовал за ним, плотно закрыл ржавую железную дверь и тщательно ее запер.

Лежа в постели на боку и глядя в никуда, Серафина с часу на час ждала известий о судьбе Дариуса.

Так провела она уже два дня, и теперь вновь ночь смыкаесться над ней. Серафина не удивилась бы, если бы ей сказали, что она сходит с ума, потому что странным образом убедила себя, будто сохранит Дариуса живым, если сосредоточит все свои внутренние силы на любви к нему.

Отец торжественно поклялся дочери, что пошлет за ней, как только получит какие-то известия о Дариусе. Рыдания матери, узнавшей о его аресте, а также слова премьер-министра все еще звенели в ушах Серафины. «Мы не должны давать русским ни малейшего повода для подозрений. Должно казаться, что жизнь идет обычным чередом. Скоро мы все узнаем. А до тех пор мы можем только сидеть и ждать».

Она тоже могла только ждать. Серафина не понимала, почему никто, кроме нее, не верил, что Дариус убьет Наполеона. Возможно, она так же безумна, как и он.

На пороге спальни появилась Пия.

— Ваше высочество, его величество прислали за вами. Серафина встала с постели, отрешенно пригладила волосы и вышла из своих покоев.

Девушка, отворила дверь отцовского кабинета и оторопела, потому что увидела вместе с королем Анатоля. При появлении принцессы мужчины разом посмотрели на нее.

— Прекрасно. Ты здесь, — сурово проговорил отец. Анатоль отвесил короткий поклон и предложил Серафине одно из кресел перед письменным столом короля Лазара. Настороженно переводя взгляд с одного мрачного мужчины на другого, принцесса прошла к столу и села, сложив РУКИ на коленях.

Отец тяжело опустился в кресло за столом и пристально вгляделся в лицо дочери.

Серафина нервно сжала руки.

— Никаких вестей, папа?

— Никаких.

«Слава Богу. Он еще может быть жив». — Стрекозка, я пригласил тебя сюда по неотложному делу. Анатоль считает, что из-за поступка Дариуса нам следует перенести свадьбу на завтра.

Серафина бросила быстрый взгляд на Анатоля.

— На завтра?! Но это невозможно!

— Зачем ждать, ваше высочество? — сухо осведомился тот. Сверкающие гневом сапфировые глаза понимающе впились в растерянную девушку. — Признаться, я встревожен тем, что эту информацию с самого начала от меня скрыли. Я весьма уважаю вас, — обратился он к королю, — но ваш Сантьяго никогда в этом не преуспеет. Со времени заговора герцога Энгиенского в прошлом году Наполеон в своих публичных появлениях крайне осторожен. Охрану на коронации обойти будет невозможно.

— Вы не знаете Сантьяго, — возразила Серафина. Князь взглянул на нее.

— Способен ли он стать невидимкой? Неуязвимым для пуль?

— Иногда.

— Даже если Сантьяго проникнет туда, ему не выбраться. Этого человека схватят, и, установив его связь с Асенсьоном, Франция обрушит на остров свой гнев. Добиться успеха Сантьяго не может никак, но, потерпев неудачу, подвергнет опасности вас всех и сделает войну неизбежной. Единственная ваша надежда — это мое покровительство. Наш союз должен быть заключен до того, как всему миру станет известно, что близкий вашему величеству человек попытался убить Наполеона. Сир, вы будете немедленно обвинены в соучастии.

— А если Дариусу это удастся? — прервала князя принцесса.

— Ему это не удастся! Вы не видите главного, ваше высочество! — почти взорвался Анатоль. — Неужели вам безразлично, что станет с вашим отцом? С вашим народом?

Неужели все, что вас заботит, это жизнь какого-то жалкого испанца?!

— Поосторожнее в выражениях, князь, — мрачно предупредил Анатоля король.

Туринов оглянулся, и лицо его вновь приняло обаятельное выражение.

— Простите меня. — Он опустился перед принцессой а одно колено и, взяв ее ручку в свои, устроил целый спектакль для короля. — Серафина, после того как умерла моя первая жена, Маргарита, я был раздавлен горем. Я говорил, что никогда больше не женюсь. Но, встретив вас а, также узнав о трудностях Асенсьона, понял, что должен предложить себя ради решения этой проблемы.