Чтение онлайн

Вскоре, однако, она не смогла больше продолжать свою болтовню и — импульсивная и смелая по натуре — пошла напролом.

— О чем же ты хотел со мной поговорить? — спросила она, затаив дыхание и понизив голос по крайней мере на целую октаву, понимая, что это уже будет не ресторанный разговор.

Генри наклонился к ней над столом.

— Я хочу продать дом, — сказал он.

Лилиан уставилась на него, широко раскрыв глаза.

— Ты хочешь продать дом? — повторила она.

— Я хочу переселиться в какой-нибудь домик поменьше.

— Но почему?

— Я больше не хочу жить богато.

— Не хочешь жить богато?

— Да.

— Что это значит?

Генри улыбнулся.

— Хочу освободиться от моих денег.

— Это почему же?

— Мне не нравится жизнь богатого человека.

— А что в этом плохого?

— Тебе она нравится?

Лилиан принялась за поданного ей омара.

— Да, — сказала она, — конечно, нравится.

— А мне кажется, что она обесчеловечивает людей, — сказал Генри.

— Как это понимать?

— Она лишает их одного очень важного условия человеческого существования — материальных лишений и необходимости с ними бороться.

— Ну и слава тебе господи.

— Нет. Это то же самое, что помещать львов в условия зоопарка. Они теряют жизненный импульс, ибо жизненный импульс — это борьба за существование.

— Для львов — возможно.

Генри принялся за своих креветок.

— И поэтому они начинают тосковать и духовно умирают либо очертя голову начинают метаться в поисках чего-то другого.

— Львы?

— Нет, люди.

— Чего же… — начала было Лилиан, желая спросить, чего же именно они ищут, но решила не продолжать. — А не слишком ли это поздно? — спросила она вместо этого.

— Думаю, что нет.

— Но ведь ты же сам сказал, что после шестнадцати лет…

— Я забочусь не о детях. Я делаю это для себя.

— Для себя?

— Чтобы не потерять самоуважения.

— Боже милостивый, Гарри, — сказала Лилиан своим обычным тоном, так как мысль о разводе теперь полностью улетучилась у нее из головы. — Я понимаю, что у тебя там всякие идеи, но уж, пожалуйста, не вздумай ставить свои эксперименты на мне и на девочках.

— А я думал, что ты ничего не будешь иметь против.

— То есть как это? Жить в какой-нибудь трущобе в Роксбери?

Генри улыбнулся.

— Я имел в виду Лексингтон или Бельмонт. Впрочем, мы можем даже остаться в Кембридже. Я просто хочу жить в таком же доме, в каком живет любой ординарный профессор.

— Любой ординарный профессор может жить и в доме на Брэттл-стрит.

— Нет, Лил, во всяком случае, не в таком доме, как наш. Если, конечно, у него нет еще нескольких миллионов помимо его профессорского заработка.

Лилиан отломила ножку омара и выпила немного белого вина. Сквозь стекло бокала она изучала лицо мужа. Но ему была знакома эта ее уловка. Его глаза встретили ее взгляд, и он рассмеялся. Она тоже улыбнулась.

— Ты и в самом деле заметно постарел последнее время.

— Пришла пора посмотреть правде в глаза и подвести итог, — сказал он. — Начинаешь задумываться, когда дело подходит к пятидесяти.

— Просто жизнь приобретает иную окраску, — сказала она. — Я это знаю. Скоро это ударит и по мне. Никуда от этого не денешься.

— Ну, я уверен, что ты будешь долго продолжать в том же духе.

Она покраснела и снова поглядела на мужа. Она не сразу отвела взгляд, пытаясь разгадать, что кроется за его словами, но на лице его нельзя было прочесть ни малейшего оттенка ни ревности, ни недоброжелательства.

— Значит, ты хочешь уволить миссис Пратт? — спросила Лилиан.

— Это уж как ты пожелаешь.

— Мои личные средства не дают мне возможности особенно роскошествовать.

— Остается по-прежнему мое жалованье.

— Да, конечно.

— Я ведь не собираюсь давать обет нищенства, — сказал Генри. — Просто я хочу перестать пускать пыль в глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты сама знаешь. «Порш», и туалеты, и поездки в Вермонт и на Виргинские острова.

— Это твои ребята так тебя обработали?

— Какие ребята?

— Дэнии Глинкман и Джулиус Тейт, ну и все прочие из твоего семинара.

— Отчасти да.

— Не понимаю, как ты можешь поддаваться их влиянию.

— Я бы согласился с тобой, Лилиан, но идея ведь существует сама по себе, независимо от того, кто ее проповедует.

На другой день Генри заметил, что его студенты, обычно столь охотно дискутирующие на любую тему, внезапно стали молчаливы и рассеяны, а Элан Грей, который еще недавно оставался побеседовать с ним после занятий, теперь ушел, даже не поглядев в его сторону.

А Генри хотелось поглубже вникнуть в идеи этого священника-иезуита, и он послал ему записку, приглашая зайти к нему на Брэттл-стрит выпить стаканчик вина. Элан в своей ответной записке сообщил, что придет, и действительно появился у профессора на следующий же вечер в половине шестого.

Генри пригласил его в кабинет, предложил выпить. Элан с бокалом виски в руке присел на край кожаного кресла.

— А у вас неплохое собрание книг, — сказал он.

— По правде-то говоря, — сказал Генри, — библиотека у меня в соседней комнате. Здесь только то, что необходимо для работы.