Чтение онлайн

— Полицейские звонили ему в моем присутствии. Марешаль переехал вместе с семьей и сейчас работает в Германии.

— Выходит, Алис все выдумала?

— Понятия не имею. Голос у нее был такой же, как всегда.

— Предполагалось, что ты будешь снимать семейный праздник. Зачем ты вместо этого увековечил ее падение?

— Я независимый репортер.

— И это очень трудная профессия, — добавил Ришар Паризи, продолжая улыбаться. — Много званых, да мало избранных. Но я позволил Жюлю сделать свой выбор.

— Эти приемы с участием Алис навели меня на мысль снять репортаж о жизни портье крупных парижских отелей, — продолжал Жюль, очевидно, раздраженный отцовским замечанием. — И в ожидании Алис я взял интервью у портье «Астор Майо». У меня еще было немного времени. Я этим воспользовался, чтобы снять здание снаружи. Тогда все и произошло. Я увидел блондинку, высунувшуюся из окна. И стал снимать. Только под конец я узнал в ней кузину.

Все лица были обращены к младшему Паризи. Ришар по-прежнему улыбался, хотя уже и не так широко. Лола спрашивала себя, уж не тик ли у него?

— Я продал пленку, чтобы защитить себя, — продолжал Жюль.

— Каким образом?

— Я подумал, что ее столкнули, и я, возможно, снял убийцу. Обнародовав пленку, я уже не был бы опасным свидетелем. Я знаю одного продюсера на канале ТВ «Европа». Он сразу купил у меня видео.

— За сколько? — спросила Лола.

Вновь наступило молчание, которое нарушил ровный голос Ришара Паризи.

— За двадцать тысяч евро. Как видите, нам нечего скрывать, — сказал он, поворачиваясь к веб-камере.

— Это отец решил отправить фильм в Интернет.

— Мы и в настоящий момент в Сети, — гордо добавил булочник. — Все на виду, обо всем говорится открыто. Нам не в чем себя упрекнуть. Жюль неприкосновенен, с ним ничего не может случиться. Интернет с телевизионной передачей — это двойная страховка.

— Ловко, — оценила Лола. — Жаль только, что за спиной Алис никого не видно.

— Специалисты телеканала увеличивали изображение, но это ничего не дало, — подтвердил Жюль. — Скорее всего, она покончила с собой. Моей кузине часто лезли в голову дикие мысли, и она редко размышляла, прежде чем их осуществить.

— Но зачем ей понадобилось выдумывать про этого клиента? — вмешался Диего Карли.

Жюль растерянно пожал плечами. Жюльет с мамой не спеша доедали кулебяку, Ришар Паризи казался довольным и самим собой, и жизнью в целом. Лола поставила свой бокал и повернулась к сыну булочника.

— У меня несколько предположений. Одно из них весьма экстравагантное. Вдруг Алис предвидела, что ее смерть снимут на пленку? Что ты об этом думаешь?

— Не знаю, что и думать, мадам.

— Мсье Паризи, не могли бы вы выключить свою веб-камеру?

— Это не совсем в правилах нашего дома.

— Давайте попробуем их немного изменить.

Лола встала, чтобы выключить камеру. Булочник следил за ней таким доброжелательным взглядом, что становилось не по себе.

— Скажи-ка, Жюль, не было ли у вас с кузиной тайны, о которой ты случайно забыл упомянуть?

— Нет, клянусь вам. Этот день рождения должен был быть как все остальные.

— Разница только в двадцати тысячах евро. Прости, что я читаю тебе мораль, но тебя не смущает, что ты продал телевидению ее смерть? Ты подумал о своем дяде Морисе?

— Тогда нет. Сейчас — да.

— Что ты решил?

— Одна часть моего «я» хотела бы раздать эти деньги нуждающимся товарищам, а таких хватает. Другая часть хотела бы оставить их себе. Нельзя сказать, что у меня денег куры не клюют. Вы же видите, я живу вместе с родителями.

— Мы всегда будем тебе рады, сынок, столько, сколько понадобится. А с деньгами поступай как знаешь, ты совершеннолетний, — объявил Паризи-старший.

— У меня есть идея получше. Сегодня Морис Бонен совершил символический поступок с тяжелыми последствиями. Короче говоря, разбил несколько телевизоров. Придется расплачиваться. Жюль возьмет расходы на себя. Это в значительной мере уменьшит судебные претензии к моему старому другу. И к тебе, Жюль. С чего ты взял, что дядя не захочет подать на тебя в суд? Или просто набить тебе морду?

— Надеюсь, мадам, вы шутите? — спросил Ришар Паризи, широко улыбаясь.

— Вообще-то нет.

Лола обменялась с Диего взглядом. Тот, казалось, наслаждался происходящим.

— Если бы мой зять нормально воспитывал дочь, этого бы не случилось, — выдавила из себя мамаша. Это была ее первая фраза за весь вечер.

— Полагаю, мадам Паризи, вы уточните, что имеете в виду.

— После смерти моей сестры Алис была предоставлена самой себе и своему ненормальному отцу. У него тяжелый характер, и он не сделал ничего, чтобы избавить свою дочь от такого же недостатка. По его мнению, с одной стороны есть Бонены, свободные и гордые бродячие актеры. И с другой стороны — Паризи, трудолюбивые муравьи, которые не интересуются ничем, кроме денег. Он нам вечно напоминал об этом.

— Вот и докажите обратное, оплатив счет. А я возьмусь убедить Мориса не уродовать ни Жюля, ни витрину вашей булочной. Сегодня я убедилась, что он на это вполне способен.

— Я надеюсь, что это не попытка шантажа, мадам Жост.

— А я надеюсь, что вы не пытаетесь меня оскорбить, мсье Паризи.

Клан Паризи какое-то время сохранял спокойствие, затем Жюль вновь заговорил.

— Я заплачу. Дядя всегда нагонял на меня страх. И в конце концов это облегчит мою совесть.

— Вот это разговор, молодой человек! — торжественно заявила Лола, вставая.

Она включила камеру, воспользовавшись возможностью рассмотреть поближе лица матери и дочери. У первой пачка в двадцать тысяч евро явно встала поперек горла, вторая поздравляла брата с его решением.

Лола поблагодарила булочника за гостеприимство, позволив проводить ее до двери. Он интересовался ее предположениями. Она уклонилась от ответа и с улыбкой откланялась. Ей удивительно удавалась улыбка кота из «Алисы в стране чудес». В данном случае эта улыбка пришлась как нельзя более кстати. Алис Бонен попала в такую страну, где действовали правила, не поддающиеся картезианскому анализу. Трудность состояла в том, что она оттуда не вернулась. Лола почувствовала охотничий азарт. Паршивый кролик, решивший, что он самый умный, затащил Алис в свою нору, и если даже она была немного вздорной, это еще не повод, чтобы выбрасывать ее из окна.