Чтение онлайн

Лола поднялась с отменным величием, чего за ней не замечали с прошлогодних морозов, и Ингрид последовала ее примеру. Оказавшись вне пределов досягаемости полицейских ушей, Лола объявила, что поняла наконец, отчего так волнуется Садовый Гном.

— Я видела, как он вел расследования со скоростью брюхоногого, одурманенного наркотиками. Трудно себе представить, к чему может привести звонок из министерства внутренних дел. В один миг он превратился в кузнечика.

А вот в его намеках она так ничего и не поняла. Какое-то время они пытались в них разобраться, потом Лола отступилась и достала свой мобильный. Она позвонила Бартельми и вскоре уже располагала свежей информацией.

— Знай, Ингрид, что наш страстный испанец не так прост, как кажется. Он с двойным дном.

— Диего?

— Он приехал во Францию, потому что здесь не хватает медбратьев. А также потому, что в Испании недолюбливают ЭТА.

— Не может быть!

— Говорю тебе. Давай переварим все эти компоненты в «Красавицах». И раз уж мы об этом заговорили, пригласи его поужинать с нами.

— А когда?

— Сегодня вечером. Отличный случай, чтобы заставить его выложить карты на стол.

В «Красавицах» за рублеными бифштексами на сковородке и жареным картофелем обе подруги и медбрат вели легкий застольный разговор. Соус был очень хорош, картошка поджарена отлично, фирменное вино тоже всем пришлось по вкусу. Телевизор сегодня выключен, и можно посидеть спокойно. Диего пытался ненавязчиво приударить за Ингрид, а Лола наблюдала за его стараниями невозмутимо, как кот, готовый в любую минуту превратиться в тигра.

— Ну слава богу, я хоть немного пришла в себя, — вздохнула Лола, подливая себе вина. — После всего, что мы натерпелись за день, нужно подкрепиться, чтобы не пасть духом. Нам стоило труда вырвать Мориса из лап Гнома, а затем спасти его от «Люксании», но нам это удалось. Но у нас остается проблема наркотиков.

— Беспокоишься?

— Если анализы покажут, что Алис была под действием наркотиков, мы увязнем еще больше.

— Правда? А почему, Лола?

— Подумай сама. Где больница…

— …там наркотики, верно? — ответила Ингрид, стараясь казаться спокойной. — И Диего задержат. Тем более что у полиции и так есть кое-какие козыри. Испанские.

— Правильно, Ингрид! За свое прилежание ты получишь сладкое, сегодня дежурный десерт — крем-брюле. Максим очень ловко покрывает его корочкой с помощью паяльника. Не хочешь попробовать, Диего?

— О чем это вы говорите, девушки?

— О твоем прошлом, дорогуша.

— Должно быть, у меня амнезия, Лола, потому что я не нахожу в нем ничего особенного.

— Ладно, расслабься и ответь на мои вопросы. Это ни к чему не обязывает, я просто прикидываю.

— Что значит «прикидываю»?

— Подбрасываю кости и смотрю, как они упадут.

— И что же вы хотите узнать?

— Лейтенант Бартельми плохо владеет языком Сервантеса, но все же ему удалось получить кое-какую информацию от испанской полиции. Там часто попадаются буквы ЭТА. Расскажи нам все. Мы с Ингрид продали бы родную мать, чтобы услышать забавную историю.

Идальго промолчал, но явно был под впечатлением.

— Наши родные матушки — это немало. Ну же! Сделай над собой усилие — тебе же станет легче.

— Я состою на учете, это верно.

— Я рассчитывала на историю, а не на одно предложение.

— Я никогда не занимался террористической деятельностью.

— Странно. Бартельми, однако, человек скрупулезный.

— Все дело в моем отце.

— Микель Ланда по прозвищу Тксори, то есть «птица» по-бакски. Член террористической группы. Сидит в тюрьме в Бильбао. Верно?

— Конечно, верно.

— Карли — вымышленная фамилия?

— Нет, это фамилия моего отчима, обыкновенного кастильского коммерсанта. Хотя моя мать даже не была замужем за Тксори, но наша семья всегда была под надзором полиции. После 11 сентября стало просто невыносимо. Я решил все бросить и уехать работать во Францию. Если Алис принимала наркотики, я тут ни при чем! К тому же верится в это с трудом. Я ни разу не видел, чтобы она была под кайфом, когда мы были вместе.

Он повысил голос. Гнев Диего Карли вырывался наружу. Он понимал, что Лола так легко от него не отстанет. К тому же ему было не известно, что еще рассказал ей Бартельми. И действительно, бывший комиссар осталась недовольна уловом.

— Не надо все валить на 11 сентября, Диего. Трудно поверить, что испанская полиция цепляется к первому встречному. У них слишком много других дел.

Диего старался сдержать свой гнев. Лола прикидывала, на сколько его хватит. Его упорство придавало остроту затеянной ими игре в кошки-мышки.

— Выкладывай все или уходи.

— Что?

— Что слышал. Бартельми говорит, что ты уже в шестнадцать лет стоял на учете как хакер. Так что давай, говори.

— К чему это? Вы и так все знаете.

— Расскажи-ка лучше о своем отце.

Гордость его была задета, но Лола чувствовала, что у него нет желания расставаться с «Красавицами» и Ингрид. Он повернулся к ней. Американка явно разрывалась между желанием что-нибудь ляпнуть ни к месту и попробовать его утешить. Хотя Ингрид обожала Париж, она все-таки находилась вдали от родины, и рассказы об изгнании задевали ее за живое. Сын врага общества был далеко не дурак. Senor Карли использовал свои чары, чтобы, попав в сложное положение, привлечь на свою сторону двух единственно возможных союзниц.

— Будешь говорить или уйдешь?

— Отец всегда поддерживал со мной связь, — произнес он так, словно каждое слово обжигало ему язык.

— Продолжай.

— Когда я был мальчишкой, он ухитрялся видеться со мной.

— Меня интересуешь ты, Диего. Так что хватит изворачиваться. За что тебя поставили на учет?

— Мой отец был одним из хакеров в группе, поддерживающей связь с агентами. Он научил меня пользоваться компьютером. Он никогда не пытался меня завербовать. Все было гораздо тоньше. Он пылал чистым холодным огнем. Я им восхищался. И потом, я думал, что все знаю, в то время как не понимал ничего. В тринадцать лет я взломал электронные порталы нескольких банков. В шестнадцать лет я сдуру попытался влезть на секретные сайты министерства иностранных дел. Ничего серьезного, но когда они поняли, что я сын Тксори, дело приняло иной оборот. Тогда к уголовной ответственности можно было привлекать с шестнадцати лет. Мне стоило это нескольких месяцев тюрьмы.