Чтение онлайн

— Прoклятые, — вырывается у меня непроизвольно, — они же прoклятые! Как ты можешь меня уговаривать с ними породниться? Как можешь мне этого желать?

Кьяра отводит глаза, равнодушно пожимает плечами.

— Я не желала бы тебе такого, Вивиана, — говорит наконец, возвращая взгляд. — Но если ты не станешь донной Фальцоне, ею придется стать кому-то из нас. Так что прости...

Она разворачивается и уходит, а я остаюсь растерянно стоять посреди площади, глядя как уличные музыканты готовят свои инструменты, чтобы начать вечерний концерт.

*Персонаж книг «Дочь моего друга», «Девочка из прошлого», «Наследник дона мафии», «Наследник для дона мафии»

**Святая Розалия — покровительница Палермо и одна из самых почитаемых святых на Сицилии

Глава 2

Вивиана

Домой не вхожу, а влетаю. В холле пахнет полиролью c ароматом лаванды, как и всегда. К нам уже давно никто не ходит, а прислуга каждый день натирает.

Это при папе двери в доме не закрывались, к самому влиятельному капореджиме фамильи просители стекались рекой.

Теперь папы нет, а его вдова с детьми вдруг оказались никому не нужны.

Мама тяжело переживала то, что от нее все отвернулись, и я ей от души сочувствовала. Потому что думала, у меня все не так. У меня по-другому.

До сегодняшнего дня думала. Оказалось, все еще хуже.

Они не просто о нас забыли.

Они злорадствуют.

Маму нахожу сидящей за столом в кабинете. Перед ней открытый ноутбук, разложены бумаги. В стороне стоит пепельница.

Бросаю быстрый оценивающий взгляд. Я серьезно беспокоюсь, потому что после смерти папы мама стала больше курить. И если раньше это было чисто чтобы поддержать беседу, то сейчас сигареты для нее как транквилизатор.

Пепельница почти пустая, значит сегодня мама курила мало. Хотя это ни о чем не говорит, ей могли поменять пепельницу прямо перед моим приходом.

Я уже заранее знаю, чем занята мама. Она изучает наши счета. Бумаги, которые лежат перед ней — договора, которые отец заключал с банками. Долговые обязательства. Контракты, чеки, платежки.

Это все то, чем раньше занимался наш управляющий. Теперь он уволился — все бросили предателей Моретти. И теперь мама должна сама этим заниматься.

На миг сердце сжимается от жалости к ней и братьям, но затем вспоминаю пускающего слюни Риццо, которого мельком видела в юности, и жалость остается уже только к себе.

Запыхавшись, останавливаюсь у двери. Держусь за косяк обеими руками.

— Мама, — зову. Мой голос звучит сипло и жалко, но я все еще надеюсь.

Мама поднимает взгляд. Смотрю в ее холодные глаза, и надежда ускользает как вода сквозь пальцы.

— Вижу, ты уже знаешь? — спрашивает она ровным голосом, ни на секунду не сомневаясь, что я все пойму без лишних слов и объяснений.

— Значит, это правда? — делаю шаг вперед. — Меня выдают за Риццо Фальцоне?

Она выпрямляет спину, кладет руки на подлокотники. Неразобранные документы лежат на столе ровной стопкой.

— Правда, — отвечает очень спокойно. Даже чересчур. — Ты станешь женой наследника.

— Наследника? — я смеюсь, но смех выходит злой. И немного истеричный. — Он же парализованный, мама. Ты хочешь, чтобы я…

Она вскидывает подбородок вверх и сечет меня взглядом, словно мечем.

— Не смей так говорить. Для любого родителя это несчастье. Мальчик все равно их сын. Он — сын Марко и Луизы. С каких пор ты стала такой бездушной, Вивиана?

Она так умело перевела разговор на меня, что я на миг даже теряюсь. Но только на миг.

— Разве я сказала, что мне не жаль Риццо? — развожу руками. — Жаль, очень. Я искренне соболезную донне Луизе. Но это не значит, что я готова...

— Хватит умничать, Вивиана, — режет как бритвой мама. — И хватит ломаться. Все уже решено, ты будешь женой Фальцоне.

— Женой? — у меня пересыхает во рту. — Да ведь он даже ходить не может! Зачем я ему нужна?

— Ты нужна семье, фамилье, — отвечает мама, и я замечаю, что ее слова звучат несколько высокопарно. — Ты — гарантия того, что нашу семью примут обратно.

— Примут обратно? — я пытаюсь поймать смысл, который от меня ускользает. — Но мне не надо, чтобы меня куда-то принимали. А тебе зачем? Чтобы те, кто сейчас от тебя воротит нос, снова тебе кланялись и улыбались?

— Замолчи, — ее голос становится жестче. — Ты ничего не понимаешь. Твой отец нас подставил. Меня, тебя, твоих братьев. Он не имел права поступать так неосмотрительно. Сальваторе обязан был подумать, что с нами будет в случае его неудачи и отправить нас куда-нибудь в безопасное место...

Округляю глаза.

— Мама, что ты такое говоришь! Папа предал дона, нарушил клятву, а ты говоришь, что он повел себя неосмотрительно?

— Не цепляйся к словам, Вивиана, — у мамы бегают глаза, но она быстро берет себя в руки. — Ты — дочь предателя. Дон Ди Стефано проявил милость. Он мог уничтожить нас. Теперь ему нужна наша помощь. А ты хочешь перечеркнуть все, что он для нас сделал? Ты подумала, что станет с Вито и Лукой?

— Это называется милость? Муж овощ, пускающий слюни? И наверняка импотент? Святая Розалия! Да я сейчас же пойду к дону и скажу, что отказываюсь выходить за Риццо.

— Замолчи, дерзкая! Как ты смеешь? — взвизгивает мама. — Еще и имя святой бесчестишь! Никуда ты не пойдешь, я уже дала согласие дону Феликсу. Лучше смирись и готовься к свадьбе. Не ты первая, не ты последняя. В наших кругах мало кто женится по любви. А ты должна благодарить небо за то, что получишь.

— Что я получу? — делаю шаг по направлению к ней. — Тюрьму? Клетку? Ты не можешь мною распоряжаться. Я не товар, мама. И не твоя собственность. И уж если на то пошло, это вы с отцом должны были думать о Вито с Лукой, а не я!