Дочь врага
Шрифт:
Она встает. Медленно. Смотрит на меня сверху вниз, как на маленькую.
— Ты выполняешь долг семьи. И точка. — Говорит сухо, будто выносит приговор.
— А если я откажусь? — спрашиваю, глядя исподлобья.
— Не откажешься, — мама усмехается самодовольно. — Тебе некуда деваться, Вивиана. Сбежать ты не можешь, люди дона найдут тебя где угодно. Твой паспорт у синьора Ди Стефано, я отнесла ему все твои документы. Так что ты прекратишь свой глупый протест, завтра дашь свое согласие и станешь женой Фальцоне.
— Ты понимаешь, что этим ты меня убиваешь? — шепчу чуть слышно.
— Я мать, — гордо отвечает она. — Я делаю все, чтобы восстановить доброе имя Моретти. И ты должна быть благодарна.
— Благодарна? — у меня срывается голос. На глаза набегают злые слезы. — За то, что ты меня продала?
Мама подходит ближе, ее глаза сверкают. Она наклоняется так, что кажется мне грозной скалой, нависающей сверху.
— Я спасаю нашу семью. И своих детей. Ты потом скажешь мне «спасибо», когда станешь донной влиятельного клана!
Смотрю на нее. Бесполезно. Это все бесполезно, она меня не услышит.
— Я тебя поняла, — выдыхаю. Разворачиваюсь, ухожу.
В коридоре натыкаюсь на горничную. Она останавливается и когда я прохожу мимо, поспешно опускает глаза. Точно подслушивала. Это значит, что завтра уже разнесется по всему Палермо, что Вивиана Моретти назвала Риццо овощем и импотентом.
Не скажу, что меня это сильно беспокоит, потому что я сделаю все, чтобы этой свадьбы не было.
Все, что угодно.
Бреду по улицам, куда глаза глядят. Ноги сами куда-то несут.
Город шумит, машины проносятся мимо, а для меня все как в тумане. Только в голове звучат слова, звучат и не умолкают.
«Ты — дочь предателя. Ты должна быть благодарна».
Благодарна за что? За то, что меня продают, как скот?
Все как сговорились — и мама, и подруги. Выходит, все женщины и девушки фамильи так считают?
Перебираю в уме все возможные способы — что делать? Как поступить?
Может, еще раз поговорить с мамой? Может, получится ее уговорить?
Если я встану перед ней на колени, может она вспомнит, что я ее дочь?
Но перед глазами встает ее лицо — холодное, каменное. Там нет ни капли меня. Там только один сплошной долг.
Святая Розалия...
А дон? Молодой дон, не такой как старый дон Винченцо. Говорят, он современный и прогрессивный. Может, если рассказать ему все, он меня выслушает? Поймет. Он же сам всегда говорит, что ненавидит грязные игры. Сколько я слышала, как папа кому-то жаловался, что через Феликса не переступишь...
Только как идти, если папа его предал? И я для него — просто предательская кровь.
Дочь врага...
От асфальта поднимается сухой воздух. Машины сигналят, но я их почти не слышу.
«Дочь предателя. Дочь предателя. Дочь предателя...» — выстукивает в ушах ритм.
Слова кромсают изнутри острыми ножами.
Зачем ты все разрушил, папа? Как ты мог не подумать, чем обернется для меня твое предательство?
Сальваторе Моретти, главный капореджиме дона Ди Стефано, поклялся фамилье кровью. Он не мог не знать, что будет с его семьей, если он эту клятву нарушит.
Дон Феликс больше не доверяет Моретти, но о нем говорят, что он справедливый. Может, он меня выслушает?
Настроение немного улучшается. Поднимаю голову и вижу, что я зашла достаточно далеко. Оглядываюсь по сторонам, нужно вызвать такси и ехать домой. А завтра подумать, как попасть в особняк Ди Стефано на прием к дону Феликсу.
Или может проще пробиться в его офис?
Но как только подумаю, что сейчас снова увижусь с мамой один на один, немедленно хочется идти дальше, куда глаза глядят.
Хорошо было бы вовсе не идти домой. Снять номер в отеле, к примеру.
Раньше дочь Сальваторе Моретти могла позволить себе самый шикарный номер в люксовом отеле любого города Италии. А теперь, боюсь, мне не хватит даже на скромный хостел.
Я бы сегодня с удовольствием заночевала у кого-то из подруг. У Кьяры, например. Или у Антониетты.
Только с подругами у меня такой же напряг, как и с деньгами.
С сегодняшнего вечера.
Разве я могла подумать, что они мне завидуют и мечтают заполучить моего жениха?
С учетом того, что женихом Феликс Ди Стефано был исключительно в папиных мечтах.
А вот чашку мятного чая я пока себе позволить могу.
Вдоль улицы несколько заведений, вхожу в первый попавшийся ресторан. Внутри ненавязчиво пахнет живыми цветами — они расставлены по залу в больших вазах.
Прохожу к дальнему столику, заказываю чай. Посетители сидят за столами, отдыхают, пьют вино. Их немного, но мне теперь кажется, что все смотрят только на меня.
Косятся, перешептываются. Смеются.
«Вы слышали новость, ее выдадут замуж за слюнявого Риццо!»
«Правда? Ах, бедняжка!»
«Серена сошла с ума? Как можно было отдать Фальцоне единственную дочь, они же прoклятые!»
Мне больше не хочется чая, не хочется ничего.
Мне хочется исчезнуть.
Провалиться сквозь землю.
Внезапно чувствую, как кожу прожигает чей-то пристальный взгляд.
Поворачиваю голову — с меня не сводит глаз мужчина. Светлая рубашка оттеняет его темные глаза, короткие волосы и загорелую кожу. Под натянутой тканью рубашки угадываются рельефные мышцы.