Чтение онлайн

– А то, что она, наверно, просто обнаружила «лимон», который надо было делить на четырех человек... и теперь хочет кинуть Свиридова... выключить его из числа... из числа... – Анжела задыхалась, – из числа пайщиков, как Лену и...

Тут она осеклась, очевидно, поняв, что в пылу гнева сказала лишнее.

Но Котов подскочил к жене и, схватив ее за руку так, что она вскрикнула от боли, проговорил медленно и тихо:

– Что ты сказала?

– Я... отпусти, мне больно...

– Что ты сказала про миллион и четырех пайщиков? Что ты сказала?!

Анжела попыталась было вырваться, но в пухлых пальцах Котова была немалая сила: сейчас эту хватку, думается, не сумел бы разжать даже Владимир Свиридов.

Котов буравил жену пронизывающим взглядом налившихся кровью маленьких бычьих глазок и тяжело, с присвистом, сопел, ожидая ответа.

И Анжела поняла, что если будет молчать и дальше, то от Филиппа Григорьевича можно будет ожидать что угодно.

– Я сказала, что Смоленцева хочет обмануть тебя. Вероятно, сейчас тот самый миллион, который ты заплатил за выкуп Лены, у нее. Она нашла, куда его спрятал Свиридов, и решила ни с кем не делиться. Может, он сам сказал, куда его спрятал... доверял ей... Нашел, кому доверять... – Котова попыталась было рассмеяться, но вместо этого из ее горла вырвался резкий каркающий звук, словно разодравший ей гортань.

Котов в бешенстве тряхнул жену еще раз:

– А что ты сказала про четырех пайщиков... и про Лену? А? Говори, паскуда!

Анжеле стало страшно – в таком чудовищном гневе она еще никогда не видела мужа.

– Все было не так... ты не понял...

– Каких пайщиков? – тихо и внятно проговорил он. – Ты что-то говорила о четырех пайщиках, которые должны были поделить между собой миллион. Свиридов, Смоленцева... и... ты сказала, что Лена...

Анжела перебила его – она поняла, что если сейчас не перебьет, то уже не посмеет перебить и он будет говорить до тех пор, пока не припечатает ее этими падающими как свинец тяжелыми словами...

– Я хотела сказать, что... раз так все обернулось, то ты должен знать...

– Что я должен знать?

Анжела, наконец-то, вырвала свою руку из его побелевших пальцев и, растерев онемевшее запястье, забормотала, не глядя на Филиппа Григорьевича... да и вообще не видя ничего вокруг себя из-за неистового головокружения:

– Это было... не на самом деле... Лену никто не похищал. Она сама... сама разыграла все это... потому что ей нужны были деньги, а ты... мало давал... она сама присмотрела исполнителя, и мы... договорились, что она уедет со Свиридовым на дачу... на ту самую, на которой она... вот так... погибла...

Котов молчал. И потому Анжела, боясь его реакции на свои кошмарные, губящие ее слова, продолжала выцеживать из себя жуткую правду:

– Свиридов... позвонил тебе... и... потом ты все знаешь. Никто ее не похищал... она сама хотела... А дальше... дальше я не знаю, что произошло там, в этом дачном домике. Наверно... наверно, Свиридов застрелил ее, чтобы... не знаю. Он сам обвинял меня в том, что это я... как будто я что-то насчет Лены... распорядилась... распо...

Анжела совсем запуталась в словах, ее ноги свело пароксизмом непреодолимого ужаса...

Котов продолжал молчать. Потом тряхнул массивной головой и направился к письменному столу – огромному, роскошному, необъятных размеров, метра три в длину. Сел за него, зачем-то медленно, словно с усилием, выдвинул верхний ящик, потом снова задвинул.

– Это правда? – наконец спросил он.

– Правда, – быстро ответила Анжела и сама поразилась мгновенности и четкости своего ответа.

– Значит, правда? – пробормотал Филипп Григорьевич и снова медленно выдвинул верхний ящик стола. – Значит, эта сука Ленка сама заварила кашу... а потом не расхлебала?

– Она говорила, что ты... мало даешь денег, что надо...

– То есть ты считаешь, что она, Лена, более виновна, чем ты? Так?

– Не знаю... она... да... то есть нет...

– Так отправляйся к ней обсудить этот вопрос, – спокойно и раздельно произнес Котов и вынул из верхнего ящика «вальтер» крупного калибра.

Анжела, закричав, бросилась на пол, но сухой щелчок выстрела оборвал ее голос...

– Теперь осталось только двое пайщиков. М-да... завтра на суд придется другую бабу взять. Кристинку, что ли, – глухо проговорил Кашалот, не глядя на труп жены, и снял трубку телефона, чтобы вызвать охрану.

Глава 13
Неожиданный свидетель

– Я вызываю свидетельницу Смоленцеву.

Алиса встала со своего места и, высоко вскинув голову, прошла меж рядами под скрещивающимися взглядами присутствующих в зале очевидцев судебного процесса.

Она окинула быстрым взглядом зал, остановилась на Котове, который тер мясистый подбородок и, кажется, сильно нервничал, и отметила, что Анжелы с ним рядом нет.

Она поймала на себе холодный взгляд адвоката Евстафьева и затем произнесла негромким, хрипловатым, словно чуть надтреснутым голосом:

– Я хочу изменить свои показания.

При этих словах сидевший на скамье подсудимых Владимир Свиридов, бледный, небритый, с застывшим взглядом, медленно поднял голову и посмотрел на Алису взглядом, в котором высветилось искреннее изумление, если еще не перетекшее в шок потрясения, то только потому, что он еще не до конца осознал сказанное.

– То есть... как это – изменить? – пробормотал он и чуть подался вперед, словно хотел получше расслышать то, что будет говорить его жена.

При словах Смоленцевой по залу прошелестел легкий шум. Судья призвал к порядку и, обратившись к Алисе, проговорил:

– Значит, вы утверждаете, что хотите изменить ваши первоначальные показания?

– Да.

– С чем это связано?

– С тем, что я хочу изменить свои показания, – упрямо повторила Алиса.

– Хорошо. Что же вы хотите сообщить суду?

– Я хочу сообщить, что мне известно имя убийцы и обстоятельства преступления.

Владимир посмотрел на Алису с каким-то придавленным, недоуменным смятением.

– Тогда сообщите все это суду.

– Что же тут сообщать? – медленно выговорила Смоленцева. – Что же тут... сообщать? Убийца сидит там, где ему и положено сидеть – на скамье подсудимых!