Чтение онлайн

– Он при вас кого-нибудь застрелил? – спросила Шарлотта, когда они покинули отель и пошли по дощатому тротуару.

– Нет, – покачал головой Холидей, – но он устроил небольшое представление с демонстрацией скорости и меткости стрельбы.

Свет больно резал глаза, и Холидей постарался держаться тени – что было, в принципе, невозможно, поскольку ни один магазин не имел навеса. В отсутствие прохожих приходилось, впрочем, постоянно лавировать между стульями и скамьями, которые владельцы магазинов выставили у входов в лавки – не то для привлечения клиентов, не то для себя (чтобы сидеть на открытом воздухе, когда солнце пропечет их заведения изнутри).

– У вас очень насыщенная жизнь, – заметила Шарлотта.

– Я бы с легкостью променял насыщенность на здоровье, – ответил Холидей.

– Разве местный климат не пошел вам на пользу?

– Он хорош для астматиков, а не чахоточных.

– Простите…

– Не ваша вина, что я болен и что не могу излечиться, – успокоил приятельницу Холидей. Они тем временем приблизились к первому ресторану. – Как тут, хорошо? – спросил он. – Полагаюсь на ваше суждение, поскольку вы в этом городке едали больше моего.

– В этом кормят неплохо, – ответила Шарлотта, – но через дорогу – лучше.

Холидей посмотрел в указанном направлении и прочел вывеску над входом в ресторан: «У Мейбл Гримзли».

– Миссис Гримзли и владелица, и повар, – пояснила Шарлотта. – Если не ошибаюсь, ее муж погиб на войне, во время атаки Пикетта[3]. Ей тогда едва исполнилось двадцать, было рановато скрываться от мира за вдовьим трауром, и она отправилась работать в ресторан на соседней улице. Скопив деньжат, уволилась и открыла собственное заведение.

– Тогда зайдем и отведаем ее стряпни, – предложил Холидей, переходя улицу.

Они вошли в ресторан: небольшое помещение на шесть деревянных столиков. В углу стоял камин, который, судя по виду, никогда не разжигали. Вдоль стен висели газовые лампы – однако в окна лился яркий солнечный свет, так что зажигать их тоже никто не спешил. Холидей с Шарлоттой – пока что единственные клиенты – присели за столик и ознакомились со скудным меню. Тогда Холидей взглянул на спутницу.

– Смотрите так, будто хотите о чем-то попросить, Док, – заметила Шарлотта.

– Вопрос не слишком личный: что вы делаете в Линкольне? По пути сюда вы о цели приезда ни словом не обмолвились, как и во время наших кратких моментов наедине. Странно видеть замужнюю женщину, путешествующую по стране в одиночку, и еще более странно видеть, что она останавливается в городе, где у нее никого нет. Или у вас тут кто-то есть?

– В живых – никого, – ответила Шарлотта. – Брат погиб в войне за округ Линкольн. Вполне возможно, его убил Кид – я точно не знаю, а свидетелей не сыскалось. Брат был ковбоем, и дела у него шли довольно успешно. Я привожу их в порядок. Времени, – поморщилась она, – ушло больше, чем я рассчитывала: брат не вел записей, и впечатление – возможно, обманчивое, – будто одна половина города осталась должна ему денег, тогда как сам он задолжал равную сумму другой его половине.

– Мой друг Том Эдисон говорит: придет день, и за всеми нашими делами будут следить машины, – поделился Холидей.

– Томас Алва Эдисон? – впечатленная, переспросила Шарлотта. – Он здесь, в Линкольне?

– Приехал по моей просьбе.

– Вы так близко его знаете?

– Довольно близко, – ответил Холидей.

– Вот это да, – протянула Шарлотта.

Холидей позволил себе роскошь тихонько посмеяться – надеясь при этом не спровоцировать приступ кашля.

– Я пережил бой при корале «О-Кей», схватку с Джонни Ринго, завтракал за одним столом с Билли Кидом дня два-три назад, а вас впечатляет мое знакомство с Томом Эдисоном.

– Перестрелки и револьверных героев никто не запомнит, – ответила Шарлотта.

– С вами не многие согласятся.

– Возможно, зато все будут помнить Томаса Алву Эдисона. В самом деле, минует лет десять-двенадцать, и люди не вспомнят, как они жили до того, как Эдисон изобрел электрическое освещение.

– Возможно, вы правы, – сказал Холидей. – Если честно, то лучше пусть меня забудут, чем станут поминать, как героя перестрелки у какого-то кораля, где я убил двух человек.

Подошел официант, и Холидей с Шарлоттой сделали заказ. Потом появилась блондинка средних лет; остановившись чуть поодаль от столика, она пристально посмотрела на Холидея.

– Док? – спросила наконец она. – Док Холидей?

– К вашим услугам, – ответил дантист.

– Вот дьявол! Официант не ошибся! – женщина приблизилась и протянула руку. – Я Мейбл Гримзли, хозяйка этого заведения.

– Рад познакомиться, миссис Гримзли, – ответил Холидей, стараясь не обращать внимания на то, как яростно хозяйка пожимает и трясет ему руку.

– У меня к вам предложение, Док, – сказала Мейбл. – Я не возьму с вас платы за обед, если разрешите сделать вывеску, что вы у меня откушали.

– Щедрое предложение, и я его принимаю, – ответил Холидей. – Но так ли вы уверены, что подобная реклама привлечет больше клиентов?

– Еще бы! – радостно воскликнула хозяйка. – Может, и не прямо сейчас, зато когда в город приедет Кид и узнает, что вы у меня обедали, он обязательно заглянет: либо предложить вам партнерство, либо – не сочтите за неуважение – убить вас. Люди тотчас набегут посмотреть. В очередь выстроятся! Вот только я не позволю стоять здесь бесплатно и глазеть на этакое дело. Им придется занимать столики и заказывать что-нибудь.

Помолчав немного, она добавила:

– Если вы повремените с убийством Кида – или собственной кончиной, – я сумею выкупить ресторан.

– Очень постараюсь не дать себя убить, – пообещал Холидей.

– Вот и славненько, – ответила Мейбл. – Когда Джаспер – он обслуживает ваш столик – принесет счет, просто порвите квитанцию.

– Буду помнить об этом.

– А если он забудет, – вмешалась Шарлотта, – я сама напомню.

– Договорились! – сказала Мейбл и снова с яростным воодушевлением пожала Холидею руку.