Чтение онлайн

— Кейр? — слышу, как она зовет, когда я захожу внутрь, закрывая за собой дверь. — Не мог бы ты подойти сюда на минутку?

Ее голос доносится из гостиной. Устало вздыхая, я расправляю плечи и готовлюсь помочь с какой-нибудь странной просьбой. Именно это она обычно хочет, когда зовет меня. Заменить лампочку, разобраться с протекающим краном, затем с осиным гнездом на заднем дворе.

— Добрый вечер, мисс Шипли, — говорю я, заходя в комнату. Сначала смотрю на неё, сидящую в своем розовом кресле. Затем на человека, расположившегося на маленьком диване с узором из цветов.

Джессика.

Она сидит там с чашкой чая в руке и настороженной улыбкой на губах, костыли прислонены к подоконнику.

Пока я неловко моргаю, пытаясь понять, что происходит, Табита говорит:

— Твоя подруга пришла, чтобы увидеть тебя, но тебя не было дома. Почему я никогда не встречала ее раньше? Она прелестна.

«В самом деле, так и есть», — думаю я, смотря на нее, сидящую на диване. На ней изумрудно-зеленый сарафан и белый кардиган, подходящий по цвету к ее гипсу. Волосы распущены и свободно лежат на плечах, губы красные, как рубины.

— Прости, я не хотела появляться так неожиданно, — извиняется Джессика. Она ставит чай на покрытый салфеткой журнальный столик, руки дрожат. Черт. Она нервничает.

— Не стоит, — отвечаю ей.

— Ну, не стойте там, мистер МакГрегор. Присаживайтесь, — говорит Табита, вставая с кресла. — Я принесу ещё чаю.

— Совсем не обязательно, — говорю ей вслед, но она лишь ворчит, пока исчезает на кухне.

— Мистер МакГрегор, — задумчиво произносит Джессика, когда я подхожу к дивану. Она смотрит на меня, склонив голову в сторону. — Я не знаю твою фамилию.

— А я все ещё не знаю твою, — лгу я.

— Чарльз.

— Рад познакомиться с тобой, Джессика Чарльз, — говорю ей, садясь рядом в кресло в стиле Честерфилд.

— Приятно познакомиться, Кейр МакГрегор, — отвечает она. Прикусывает губу и смотрит на свой чай. Я знаю, насколько близко сижу к ней и что смотрю на нее совершенно открыто, но не могу сдержаться. — Прости еще раз, что пришла вот так.

— Тебе станет лучше, если я скажу, что ты лучшее, что произошло со мной за этот вечер? — мягко заверяю ее, опираясь локтями на колени, слегка толкая ее плечом. Она пахнет яблоневым садом, возможно, это ее лосьон для тела. Что бы это ни было, аромат очень аппетитный.

— Правда? — спрашивает она, быстро взглянув на меня, прежде чем занять руки чаем. Чашка все еще слегка дрожит. — Я помню, ты сказал, что живешь в доме с красными цветами у входа. Я была по соседству и... подумала, что поздороваюсь.

— А раньше ты была в пабе, — она открывает рот. — Джилл, бармен, рассказала мне, — сообщаю ей.

Она закрывает глаза.

— Боже мой. Я похожа на сталкера.

— Поверь мне, ты не сталкер, — делаю паузу. — Я очень рад, что ты здесь. Если бы знал, я бы поспешил. Должно быть, ты сидишь здесь уже какое-то время.

Теперь ее щеки практически одного цвета с ее волосами. Она снова робко смотрит на меня.

— Мне нужно было набраться смелости. Так что я пошла прогуляться, прежде чем постучать в дверь, — она качает головой и стонет. — Боже, клянусь, обычно я не такая. Мне нужно идти.

Джессика ставит чашку, и та гремит на блюдце, когда чай переливается через край, затем пытается спешно подняться.

Я беру ее за руку, твердо удерживая на месте.

— Ты никуда не пойдешь, — говорю ей, — если только со мной. Останься. Пожалуйста.

Я осторожно тяну ее вниз, моя рука удерживает ее руку. Ее кожа, словно атлас, невероятно мягкая, а мышцы твердые. Интригующая комбинация.

Она смотрит в сторону кухни.

— Я не хотела ее задерживать. Когда она сказала, что тебя нет дома, я повернулась, чтобы уйти. Но она настояла, чтобы я осталась. Сказала, что не знала, что у тебя есть друзья.

Стараюсь не морщиться при этих словах.

— Уверен, она тебе все уши прожужжала.

Джессика посылает мне мягкую улыбку.

— Она не переставала говорить о твоем кузене.

Закатываю глаза.

— Совсем не удивлен.

— А вот и я, — говорит Табита, словно знает, что мы говорили о ней, хотя она глуховата. Она несет чашку чая для меня и ставит ее передо мной с несколькими песочными печеньями на блюдце.

Я благодарю ее, и она садится на свое потрепанное кресло, прежде чем атаковать Джессику вопросами.

Рыжик относится к ним спокойно, и я понимаю, что слушаю каждое ее слово, жадный до любой дополнительной информации о ней. В то время как она заметно напрягается и уклоняется от вопросов о своем детстве, она с радостью рассказывает о времени в Ванкувере, где она училась в университете на учителя. Но если она и мечтала стать школьным учителем, прежде чем переключилась на йогу, она не называет нам причины и основание для смены деятельности.

Я составляю список вопросов, которые хочу задать ей позже, когда мы останемся наедине, если такое случится. Но, когда мы допиваем наш чай, и Табита начинает засыпать в кресле, все мои вопросы вылетают в трубу. Все, на чем я могу сосредоточиться, это горсть веснушек на ключице Джессики, интересно, каково будет прикоснуться к ним языком. Есть в воздухе нечто такое, похожее на электричество, которое растет между нами. Я должен списать это на то, что мы находимся у меня дома, а не в баре, хотя мы все еще не одни.

— Мы должны уйти, — говорю я Джессике, помогая встать и вручая ей костыли. Голова Табиты лежит на кресле, она немного похрапывает.

Мы выходим в коридор, хотя я не уверен, куда нам следует пойти. Сейчас одиннадцать вечера, и я до сих пор не знаю, почему Джессика искала меня сегодня.

Смотрю на лестницу, ведущую к моей квартире, и поднимаю брови, глядя на Джессику.

— Хочешь подняться наверх?

— Мне не следует, — быстро говорит она и, похоже, собирается уходить, но останавливается, кусая губу, пока наблюдает за моей реакцией.