Чтение онлайн

– Привет, соседка.

– Спаси Господи, - ответила девушка.

Тут Катя решила подколоть ее каверзным вопросом:

– Вот скажи, Лиз, что-то я не пойму. Получается, как мне кажется, что-то странное. Вот Христос взял на себя все грехи людей, и, значит, он стал грешником вместо тех, кто грешил, так, что ли?

– Да что ты такое говоришь?! – опешила Лиза.

– Ну, так он же взял на себя грехи человечества, так сказано в Писании. Вот как я понимаю – Господь перенес наши грехи на Иисуса, он обошелся с ним, как с грешником, позволив ему умереть за грехи всех людей. С Иисусом обошлись так, будто это он был виноват во всех совершенных грехах тех, кто когда-либо уверует.

Лиза даже приостановилась, ошарашенная такими словами.

– Христос принял на себя грехи людей, чтобы спасти их, - сказала она. – Но при этом он остался Богом. Он искупил грехи человечества ценой мучительной смерти на кресте.

– Так Богом, или Сыном Божьим? – не унималась Катя.

– Сын Божий, Богочеловек, Бог, так его именуют, это все одно, - сказала Лиза.

– А я так понимаю, - продолжала Катя, - что грехи - это ошибки и уроки людей, которые должны сами люди понимать и исправлять. Какой дурак придумал, что учитель за учеников их уроки (грехи) будет выполнять?

– Ну что ты такое говоришь? – опять ахнула Лиза.
– Иисус Христос больше чем учитель, и поэтому он не только "исправляет" грехи кающегося грешника, но и помогает избавиться от этих грехов силой прощения и любви. Надо просто стараться жить по Его заповедям.

– Ну, понятное дело, как же, - ответила Катя, и завернула в магазин.

И подумала: «Жить по заповедям? Как же! История человечества показала! Никто, абсолютно никто не сумел жить по Его заповедям. Потому что Его заповеди противоречат человеческой сущности. Любая религия, это же политика кнута и пряника! Это - метод, применяемый в человеческом обществе задолго до Иисуса. Ну, вот, хотя бы, заповедь «Ни убий». Всегда были, есть и будут войны, какое же тут «ни убий»? Или смертная казнь – она же почти во всем мире есть, у нас лишь, по дурости, отменили, и население стало резко сокращаться – убийцы безбоязненно орудуют.

– Ты все равно ничего не поймешь, - сказала Лиза. – Надо не философствовать, а просто верить, всем сердцем, душой. Душа мудрее разума. Разум человеческий несовершенен.

А может, и можно соблюдать эти самые заповеди, - подумала Катя, - ведь есть же святые, были же, хотя и они считали себя грешниками»…

Она купила пакет сока «Мультифрукт», который очень любила, килограмм мандаринов, упаковку конфет, и направилась к выходу. Возле магазина топтался очень грустный Сашка. Недокуренная сигарета дымилась, зажатая между его пожелтевших сбоку пальцев.

– Ты что тут делаешь? – спросила Катя.

– Курю, - печально ответил он, взглянул на нее и отвел быстро глаза. – У меня мама умерла. Вчера похоронил.

– Ну, ей теперь хорошо, она на небесах. Не грусти. Мои родители умерли шестнадцать лет назад. Иногда снятся мне, такие умиротворенные, довольные, я за них свечи ставлю и записочки на помин подаю в Родительские Субботы, знаешь же такие церковные дни?

Она вспомнила то время. У мамы случился инсульт, а папа умер через неделю от инфаркта. Смерть их была быстрая, без мучений. Катя не испытала какого-то особенного потрясения, или приступа горя. Нет. Им было уже за пятьдесят. Просто, вот были они, и вот – не стало. Родня помогла с похоронами, с поминками. На поминках было сказано много замечательных слов об этих тихих, незаметных людях, учителях, - мама преподавала английский язык, папа – немецкий. Они были настолько заняты своей работой и друг другом, что на Катю их уже не хватало, и ее воспитанием занималась, в основном, бабушка. Вот бабушкину смерть Катю переживала очень остро, но не долго – это как пожар: все вспыхнуло, но быстро прогорело. Бабушка умерла, когда Кате было шестнадцать. Хотя, не так уж равнодушны были к ней родители, но услужливая память выдавала Кате то, что ей хотелось – пожалеть себя, такую несчастную и заброшенную сиротинушку. А вообще, она не любила ворошить прошлое. Все что было, быльем поросло – эта присказка была ее девизом.

Она ободряюще похлопала Сашку по плечу, он благодарно улыбнулся. В этот момент рядом с ней затормозила иномарка, темно-синий «Бентли». Дверца машины распахнулась, оттуда легко выскочил невысокий мужчина спортивного вида, загорелый, ухоженный, густые каштановые волосы завязаны на затылке в хвост. Куртка нараспах, запах дорогой туалетной воды. На вид ему можно было дать от сорока до пятидесяти. Он смотрел на Катю с ласковой и чуть покровительственной улыбкой, и ей показалось, что он ее знает. А она ну вот никак вспомнить его не могла.

– Привет, киса, - сказал он бархатистым голосом, который она уже где-то слышала.

– А вы, собственно, кто? – спросила она.

– Забыла уже, с кем ночь провела? – игриво ответил он. – Вадик я, Вадик.

– А как ты меня нашел? – Катя в полном изумлении расширила глаза.

– По мобильнику, дорогуша, элементарно. Я же знаю твой номер, так что определить твое местонахождение не составило труда, у меня мобильник с навигатором. Есть такая программа. А ты не знала?

– Кто ж этого не знает, - парировала Катя. – А вот я эту программу не признаю. Потому что так не честно.

В общем, мужик ей понравился. Хоть и не высокий, но очень даже ничего, обаяния бездна, весь из себя, сразу видно – бизнесмен. И чего она так яростно отмахивалась от этого Вадика?

Сашка с досадой швырнул на землю окурок, и ревниво глянул на соперника, засунув ладони, резко сжавшиеся в кулаки, глубоко в карманы.

– А это кто? – Вадик кивнул на Сашку.

– Да это мой сосед, хороший парень, - бросила Катя. – Знаешь, я не могу понять, с чего это ты, после ничего не значащего, пьяного знакомства, начал вдруг наводить мосты? Да еще так настойчиво.

Вадим широко улыбнулся, и сказал:

– Люблю умных женщин. Мысли у тебя нестандартные.

– Да, меня постоянно преследуют умные мысли, но я быстрее… - съязвила Катя, повернулась, и пошла домой.

«А в чем нестандартность моих мыслей?» - подумала она. – «По-моему, они абсолютно естественны в данном случае. Или он привык, что девушки сразу бросаются ему на шею? Но тут он сильно промахнулся. Нет, со мной у него так не выйдет!»

Вадим сел в машину и медленно поехал за ней. Катя подошла к подъезду, сняла с плеча большую кожаную сумку, и стала искать ключ, который оказался завален покупками. Вадим успел выйти из машины, и преградил ей путь.

– Ну, ты и кактус, - сказал он с усмешкой.

– Кактус – это обиженный огурец, - парировала Катя. – Скоро им будешь ты.

Она достала, наконец, ключ, и открыла подъезд. Вадим проскользнул следом.

– Так приглашаешь в гости? – спросил он.

– С чего ты взял? – огрызнулась Катя.

Чем больше ей нравился этот мужчина, тем яростнее она отталкивала всякую мысль о нем.

Она не стала дожидаться лифта, а помчалась вверх по лестнице. Сердце бешено колотилось, щеки пылали, она летела вверх, не чуя ног. Она ощущала себя птицей. Она спасалась от нахлынувших чувств, оглушивших ее.