Чтение онлайн

Анна Васильевна, главный бухгалтер, заплакала. Она была хрупкой романтической дамой за пятьдесят, внешне здорово походила на Маргариту Терехову в роли Миледи. Грузчик Дима раскричался, что это не годится, что надо бастовать. Почему мы должны москвичам все отдавать? Они уже весь город скупили! Дима, как и всегда, был в курсе всех политико-экономических процессов в городе.

Кассиры выслушали директора молча, администратор Света, о чьей прагматичности ходили легенды, осведомилась: а зарплата теперь какая будет?

Уборщица Лена, один из первых сотрудников КУБа, спросила, жалостливо подняв брови: а вы-то, Владимир Иванович, вы чем теперь займетесь? Владимир Иванович лживо улыбнулся и объявил, что у него планов громадьё!

«А вот что будут делать, мать вашу, Лексус и Верка?» – спрашивает себя Вовус снова и снова, потирая пальцами лоб.

Одной из последних и не очень удачных идей Лексуса был проект строить автономные дома для очень богатых местных мизантропов. Такие дома, как их собственный Дом.

В свое время Вовка серьезно раздумывал, не поддержать ли ему и эту придумку братца. Но в строительстве он мало что смыслил, а ведь братишка долго своим проектом заниматься не будет. Он бросит дело на Вовку с Веркой и исчезнет в неизвестном направлении.

Пришлось бы вступать в СРО, искать подрядчиков, всяких спецов в таких вопросах, в которых Вовус ничего не понимал. А из чего строить? Вот этот дом, их собственный Дом на горе Змейка, возводился из стройматериалов, привезенных из Америки. Поэтому с этим домом все хорошо, все в порядке. Зимой тут тепло, прохладно летом. Все системы работают, стены не покрывает грибок, сохраняется наружный вид. Даже ступени не скрипят. А три дома, построенные на заказ, для друзей, которых вдохновил Дом, оказались не такими замечательными. Кирпич, бетон, отделочные материалы были куплены в России. Причем большая часть материалов изготавливалась за дикие деньги, на заказ. Первой облезла фасадная краска, потом перекосились все двери, затем сломалась автономная канализация. Друзья, то есть обманутые хозяева тех самых автономных домов, крупно обиделись. Многие еще не успели выплатить всю сумму за постройку. Пришлось чинить строения за собственный счет и простить заказчикам их долги.

Нет, бизнес этот никуда не годится, на него ушли бы все деньги от продажи КУБа, а после Вера с дочерью остались бы жить в нищете. Вовка обязан это предусмотреть, он должен предложить Лексусу нечто такое, из-за чего брат забудет об автономных домах.

А идеи по-прежнему нет…

Вовке очень хочется поговорить с Верой. За годы, когда Вовку с Верой связывали родственные отношения, дела, общие заботы и общие радости, между ними почти не осталось секретов. А вот сейчас Вовка не может быть с ней откровенным, и от этого ему кажется, что он вдруг стал очень одинок. Как пацан, заблудившийся в лесу.

Он вдруг вспоминает Веру в то время, когда она вместе с сестрой пришла работать в КУБ. Пухленькая молодая женщина с ясными глазами и с твердым характером. Работала Вера почти столько же, сколько и Вовка, то есть круглые сутки. При этом ничего не требовала и всегда старалась поддержать.

И только в последние полгода Вера отдалилась. Ситуация с продажей бизнеса нервирует ее сильнее, чем можно было предположить. Она теряет, забывает и путает все вокруг, расстраивается из-за этого, а из-за расстройства еще больше путает, забывает и теряет…

Вовус не знает, как ему поддержать своего лучшего друга. Более того, завтра из-за него Вера станет очень несчастной. Хотелось бы оставить ей прощальное письмо, объяснить все, оправдаться, но Вовус не решается этого сделать. Такие вещи объяснению не подлежат.

Вовус сидит перед компьютером, сигарета тлеет в его пальцах. До ужина, на котором он должен провозгласить «новый курс», всего пара часов. Потушив сигарету, Вовка яростно давит ее в керамической пепельнице, сделанной в форме старого башмака.

Он прерывает интернет-сеанс, включает радио на своем мобильнике. На рок-канале – передача о психоделической музыке. Сложив перед собой по-ученически руки, Вовус опускает на них свою больную голову.

Просыпается он спустя много песен, из-за которых его сны напоминали странные сказки – то лес из водорослей, то небо с зелеными тучами. Еще не совсем осознав, кто он, где находится и для чего живет, Вовус распознает Blue November со своим отчаянным Say it.

Женский крик, ворвавшийся в звукоряд, не может быть частью композиции.

Вовка растерянно смотрит направо и налево, снимает наушники, встает. Его мышцы одеревенели из-за неловкой позы, в которой он уснул, но он почти не замечает этого. Тревога вскипает в его сердце.

Она стоит перед окном, разглядывая желтые листья березы, выросшие прямо возле дома. Тонкие деревца с золотой поредевшей шевелюрой. Известный поэтический штамп: березки и юные девушки. И впрямь похожи…

Вера вспоминает о своем занятии: ей нужно аккуратно переложить вещи Алексея из сумки в шкаф. Муж не привык искать свои вещи где-то, кроме шифоньера. Как не привык находить свою еду нигде, кроме как на обеденном столе. Ключи от машины, бумажник, файлы с документами, а также все, что нужно Лексусу Пушнину, всегда лежит именно там, где должно лежать. Это забота Веры, ее добровольное обязательство.

Сейчас он принимает душ после дороги, затем совершит освежающую пробежку перед ужином, а после нее опять примет душ. Супруг Веры любит плескаться в воде, потому и воды в Дом завозится столько, что хватило бы отмыть три сотни беспризорных.

Из ванной доносятся бодрые напевы, что-то похожее на «Владимирский централ».

Тут Вера начинает рьяно рыться в сумке, с ужасом подозревая, что забыла носки мужа дома. Как же так? – расстраивается она. Дома, собирая вещи, она положила пакет с носками в кресло, а в сумке их нет. Неужели она их так и оставила в кресле?

Вера расстраивается, садится на подлокотник кресла, пытается собраться с мыслями, смотрит в окно. На самом деле расстроена она не из-за носков, а из-за своей забывчивости. Последние полгода она словно больная: мысли как бешеные тараканы разбегаются из ее глупой головы. Неудивительно, считает Вера, все это совершенно неудивительно: мысли бегут, потому что в голове Веры завелся монстр. Чудовище, которое не позволяет Вере просто жить, как жила она раньше со всеми своими проблемами и заботами, пусть не слишком счастливо, но все же привычно.