Чтение онлайн

Она рассматривает свои ногти, но занятие это недолгое – ногти короткие, с аккуратно обработанной кутикулой, покрытые бесцветным лаком. Скучные ногти скучной тетки. Желая отвлечься, включает телевизор. Сериал про любовь.

«Да что знают про любовь эти люди? – качает головой Вера и тихо смеется. – Ах-ах, он любит ее, а она любит не его!..»

На следующем канале – новости. Пресс-служба МВД комментирует заявление жителей одного из предгорных поселков. Неоднократно они замечали в лесу следы присутствия людей, явно прятавшихся от посторонних глаз. Звучит официальное заявление на эту тему: нет, не было и быть не могло.

Вера выключает телевизор вовсе. Ей и так тревожно, только бандитов не хватает! Она подходит к зеркалу, смотрит себе в глаза. Видит в них тоску.

Приглаживает свои брежневские брови, берет расческу, снимает с хвоста заколку и расчесывает темные густые пряди, в которых недавно стала заметна седина. На самом деле, если не замечать этой седины, похудевшая в два раза Вера выглядит моложе своих лет.

А похудела она капитально! Десять лет назад, после родов, Вера, которая худышкой никогда не была, набрала килограммов двадцать. Это было неприятно, но Веру беспокоило мало. Полноту свою она считала проблемой надуманной. Кому какое дело до ее веса?

Двадцать килограммов ушли месяцев пять назад, а в последние несколько недель она потеряла еще три. Брючный костюм светло-сиреневого цвета, в котором Вера обычно ходила на работу, повис на ней, как на вешалке. Чашечки лифчика опустели, коленки стали острыми, а если поднять руку так, чтобы натянулась кожа на боку, то можно было разглядеть и собственные ребра, некогда утопленные в складочках.

Диета Веры – одна из самых мучительных диет в мире: страх, ненависть, отчаяние. Они превращают каждый съеденный Верой кусок в кирпич, падающий в нежную полость желудка. Никакие мезимы и «активии» не помогают.

Вера садится в кресло возле торшера, откидывается на мягкие подушки. Ей кажется, а может, и не кажется, что солнце за окном скрылось. В окно Вера видит, что на небе столпились тучи. Неожиданной плавной волной на нее накатывается сонливость. Ученый в телевизоре говорит о том, что рано или поздно солнце погаснет и тогда погибнет наша планета. А Вера уже все равно как мертвая. В ее жизни солнца и не было.

Она осторожно опускает бокал на пол и отдается во власть Морфея, надеясь, что внутренний будильник не подведет.

Однако он подвел. Сквозь сон, в котором плескалось море и маленькая Аленка лепила из песка куличики, прорвался крик. Очнувшись сразу, в тот же миг, испугавшись сверх меры, Вера открыла покрасневшие ото сна глаза и выпрямилась в кресле.

Что-то случилось!

Шаг за шагом, раз и два.

Не ускоряться, не замедляться.

Лексус хвалит себя за купленный вчера диск «Классика шансона». Он дышит в такт музыке, стараясь ни о чем не думать. Алексей любит шансон, ему нравятся понятные слова, понятные эмоции, понятные мелодии. Эти песни легко запомнить, их легко напевать, даже подобрать на гитаре не сложно. Год назад Лексус стал брать уроки игры у одного пьяницы, бывшего рок-гитариста из местной группы. Иногда тот наигрывал свои непонятные припевы, но Алексею они не нравились. То ли дело: «Рюмка водки на столе». Тут же все ясно! А эти «гибралтар-лабрадор» – о чем песня? Чушь.

Все же учитель из рокера был неплохой. Сейчас Алексей аккорды берет уверенно. Пусть мелодийки он осиливает еще только самые простенькие, но лиха беда начало! Уже несколько песен своих кумиров он наиграть и напеть может. В качестве бонуса обнаружилось, что голос у Алексея неплох. Вот бы еще поучиться вокалу, и тогда он выпустит диск со своими песнями: «О жизни». А что? Несколько приятелей Лексуса выпустили свои диски, кое-кто свои диски даже продает. Но Лексус продавать ничего не собирается. Это для души.

Вокруг – красота! Он бежит по узкой, на одну машину, асфальтированной дороге. Дорога зигзагом спускается с горы к федеральной трассе. Над серой асфальтовой полоской смыкаются кроны деревьев с облетевшей наполовину листвой. Грязно-желтый ковер из опавших листьев покрывает землю в лесу и обочины дороги, шурша под подошвами кроссовок Лексуса.

Справа лес, слева – тоже лес. Только лес справа уходит вверх, а лес слева – вниз, в Долину туманов. Отсюда, с дороги, долины не видно, но Лексус с удовольствием представляет себе красоту осенней степи, белые вершины вдалеке и три маленьких горы, похожие на упитанных баранчиков.

И вдруг – накатило на него… Из глубины души поднялась смута, тоска, беспокойство, что-то еще такое гнетущее, такое неприятное! Когда-то в детстве Лексусу приснился сон: будто бы какой-то мальчишка, такого же возраста, что и Вовус, но не Вовус, угрожал Алеше. Что тому парняге было нужно – Лешке либо не приснилось, либо он просто позабыл ту часть сна. Но на долгие-долгие годы запомнилось ему это ощущение ужаса, беззащитности и даже отвращения. Алеша никому про страшный сон рассказывать не стал. А однажды, уже будучи взрослым человеком, вдруг вспомнил послевкусие того сна и понял: ему приснился страх смерти.

То самое, что накатывало на Лексуса сейчас, было как тот сон из детства.

Алексей чувствует, как сбивается его дыхание, а ноги становятся ватными. Он прикладывает руку к сердцу, смотрит вперед, говорит себе: «Я справлюсь, я должен». Глубоко, до боли, вдыхает и выдыхает, стараясь выжать легкие до остатка. Это метод гипервентиляции, который в прежние времена помогал Алексею в трудные минуты. Сейчас гипервентиляция – только безвредная привычка. Приступы паники такими методами не лечатся. Приступы паники, как проверил на своей шкуре Лексус, ничем не лечатся. Их можно лишь усмирить, загнать в клетку, а уничтожить – нет.

Усилием воли, всем своим оптимизмом, всей своей верой в лучший завтрашний день он подавляет гнетущее ощущение. Мысленно заталкивает липкий страх в самый дальний уголок своего сознания, захлопывает за ним потайную дверь, вешает огромный амбарный замок. Наконец биение сердце, вдох и выдох выстраиваются в единый ритм.

Звонит телефон.

Лексус достает из кармана аппарат, переходя на быстрый шаг. На дисплее значится «Номер не определен», но владелец телефона знает, кому понадобился.