Чтение онлайн

— Ты ошибся. Погляди на Тавору — от нее жара не дождешься. В этом она похожа на Колтейна. Все очевидно, Скрипач. Железо должно быть холодным. Холодным. Если охладимся в достаточной мере, кто знает, может, и имя заслужим.

Смычок протянул руку над костром, постучал по костяшке на поясе сапера: — Думаю, начало положено.

— Возможно, сержант. Это и знамена. Начало. Она знает себя, помяни мое слово. Она знает.

— А нам выпало показать это всем.

— Да, Скрип, именно нам. Ну, иди. Эти часы я проведу в одиночестве.

Кивнув, сержант встал. — Похоже, я все же смогу заснуть.

— Тебе помогла моя искрометная речь.

— А то.

Пока Смычок пробирался к небольшой палатке, что-то в словах Каракатицы не желало уходить из памяти. «Железо, холодное железо. Да, в ней это есть. А мне нужно хорошенько поискать его в себе».

Блестящие серебром доспехи висели на Т-образной стойке. Масло капало с кольчуги длиной до колен, образовав лужицу на каменном полу. Рукава были длинными и довольно узкими; эта вещь явно использовалась много раз, ряды колец чинились вставками из более темного железа.

Рядом на отдельной железной подставке с крюками ждал двуручный меч. Ножны покоились на крюках, расположенных ниже. Меч был необычайно тонким, с удлиненным скошенным острием и заточкой по обеим краям. Поверхность, кроме желобка посредине, была покрыта странными пятнами синего, красного и серебристого оттенков. Рукоять — круглая, обмотанная шелковой нитью — заканчивалась навершием в виде полированного гематитового шара. Ножны черного дерева были скреплены двумя серебряными полосами, а более ничем не отделаны; перевязь сделана из тонких, кажущихся ненадежными черных цепей.

Кольчужные перчатки лежали на деревянной полке; тусклый шлем представлял собой обычный шишак с решеткой из тупых прутьев впереди. Полосы железа опускались, словно пальцы мощной руки, защищая нос, щеки и рот. С заднего гребня свисал кольчужный «хвост омара».

Стоя на пороге скромной, с низким потолком комнаты, Резак следил за готовившимся к облачению Даристом. Юный дарудж не мог поверить, что такие прекрасные доспехи и оружие, видевшие десятилетия, если не столетия практического использования, принадлежат этому седовласому старику, более походящему на рассеянного ученого — взор его имел постоянно недоуменное выражение, он двигался, словно старался беречь хрупкие кости…

«Однако я испытал на себе силу старого Анди. Есть в его движениях некая обдуманность… узнаю, я видел то же в другом Тисте Анди, за океан отсюда. Расовая черта? Возможно, но она отдается шепотом тревоги в моих костях».

Дарист стоял перед доспехами, словно застыв в каком-то внезапном размышлении — или он забыл, как все это надевать?

— Тисте Эдур, Дарист, — сказал Резак. — Сколько их?

— Выживем ли мы в схватке, ты об этом? Вряд ли. По меньшей мере пять кораблей пережили шторм. Два дошли до берега и высадили экипаж. Могло быть и больше, но они сцепились с малазанским флотом, случайно оказавшимся поблизости. Мы следили за битвой с утеса Пураль… — Тисте Анди неспешно оглянулся на Резака. — Твои люди были хороши, куда сильнее, чем воображали Эдур.

— Морская битва между малазанами и Тисте Эдур? Когда это было?

— Возможно, неделю назад. Было всего три малазанских дромона, и каждый ушел в пучину не один. Среди людей был сильный маг — обмен колдовскими ударами произвел на нас впечатление…

— Вы и ваши родичи следили? И не помогли? Вы же знали, что Эдур ищут остров!

Дарист шагнул к кольчуге, без видимых усилий снял его со стойки. — Мы больше не покидаем острова. Много десятков лет назад мы решили остаться в изоляции.

— Почему?

Тисте Анди не отвечал. Он влез в рукава, надел кольчугу — та скользнула легко, словно была сделана из воды. Потянулся за мечом.

— Похоже, он готов сломаться от удара более тяжелого оружия.

— Не сломается. У этого необычного меча много имен. — Дарист снял меч с крюков. — Создатель назвал его Мщением. Тэн Арк на нашем языке. Но я называю его К» орладис.

— Что означает?

— Горе.

Резака пробрал холодок. — Кто его сделал?

— Мой брат. — Он вложил клинок в ножны, надел перевязь на плечи. Потянулся за перчатками. — Прежде чем нашел другой, более соответствующий его природе. — Дарист повернулся, окинул Резака взглядом относа до пят и обратно. — А ты хорошо умеешь обращаться с ножами, которые держишь при себе?

— Достаточно хорошо. Но я не люблю лить кровь.

— Тогда для чего они? — спросил Тисте Анди, надевая шлем. Резак пожал плечами; он сам хотел бы знать точный ответ. — Ты намерен сразиться с Эдур?

— Если они ищут трон, да.

Дарист неспешно склонил голову набок. — Не твоя битва. Почему ты решил помогать нашему делу?

— На Генабакисе, моей родине, Аномандер Рейк и его последователи решили сражаться против Малазанской Империи. Это не была их битва, но они решили вступить в нее.

Он с удивлением заметил, что лицо старика за кривыми пальцами забрала исказилось кривой усмешкой. — Интересно… Хорошо, Резак, иди со мной — но предупреждаю: это будет последней твоей схваткой.

— Надеюсь, что нет.

Дарист вывел его из комнаты в широкий вестибюль, сквозь низкую, отделанную черным деревом арку. Коридор казался вырезанным из массива древесины — громадного ствола поваленного дерева? Конец терялся в сумраке. Пологий путь вел вверх.

Резак шагал за Анди. Кольчуга старика тихо шелестела, словно дождь на песчаном пляже. Проход вдруг закончился вертикальной шахтой. Узкая лестница из корней вела к бледному кругу далекого света.

Дарист поднимался медленно, размеренно; Резак подпрыгивал на ступенях на шаг позади, пока мысль о скорой смерти не овладела им, наполнив мышцы тупой усталостью. Он уже с трудом поспевал за дряхлым Тисте Анди.

Наконец они оказались на засыпанных листьями плитах. Солнце посылало лучи из узких окон и прорех в крыше, высвечивая пыль. Казалось, буря без вреда миновала это место. Одна из стен почти целиком рухнула. К ней и двинулся Дарист.

Резак поспешил следом. — Немного починки, и это место стало бы удобно защищать, — пробормотал он.