Чтение онлайн

В моей голове пролетели кадры из фильмов или картинки из книг, любезно предоставленные моим воображением. Сплошная научная фантастика, а если точнее, одная особая вещь: голограммы.

Теперь мне стало ясно, что именно разрабатывали Драко и Гермиона. Наверняка это были какие-то технологии. Ставлю десять фунтов, что секретные.

Олень тем временем величаво вскинул голову, оглядел Грейнджер и Малфоя и двинулся по комнате — не знаю, была ли у него звуковая поддержка, все окна были закрыты, и я ничего не могла услышать. Гермиона и Драко напряженно следили за его перемещениями, а через несколько мгновений одновременно посмотрели друг на друга.

Гермиона дернулась в сторону окна, чтобы запахнуть шторы, но олень уже растаял в воздухе, и я подумала, что, скорее всего, ей и Малфою не доставало какой-то ценной информации, чтобы довести голограмму до идеала.

Через три дня Гермиона заперла дом на верхний и нижний замки и ушла.

Куда-то.

***

Она вернулась спустя двадцать три дня — почти в два раза меньше, чем в прошлом году.

Через четыре дня на горизонте показался Драко. Он шел вниз по улице, подкидывая в руке тонкий прутик, и больше не оглядывался — за полтора года хорошо запомнил расположение домов. Нельзя было не заметить самодовольное выражение его лица.

Я мало понимала, что происходит. Он бодрым шагом дошел до дома Гермионы, зажав под мышкой гигантскую папку с газетными листами.

Подшивка? За сколько лет, интересно мне знать?

Невооруженным взглядом было видно, что бумага находилась там в полнейшей неразберихе, и что-то подсказывало мне, что я знала, кому предстоит разобрать этот беспорядок.

Драко постучал и отступил вбок, заняв удобную позицию и выставив вперед газетные вырезки, видимо, собираясь поразить Гермиону своей находкой.

Я хохотнула и вгляделась в окно, тщательно изучая папку: сбоку каллиграфическим почерком были выведены буквы «Е» и «П», под прозрачной верхней обложкой виднелись чьи-то фотографии и газетные статьи — я не смогла прочесть ни слова и слегка расстроилась, но в этот момент Гермиона открыла дверь и тут же наткнулась взглядом на торжествующего Малфоя.

Хотя, конечно, это я знала, что он торжествовал: перед Гермионой предстал спокойный и отрешенный Драко, замерший в ленивой позе с протянутыми вперед газетами…

Окинув его взглядом с ног до головы, Гермиона подскочила на месте — подпрыгнула, словно девчонка! — и схватила Малфоя за предплечье, согнувшись над газетами. Она жадно пробежала глазами по видневшимся вырезкам и подняла взгляд обратно на Малфоя. Их глаза встретились, и было заметно, что он еле-еле сдерживает смех или хотя бы победную ухмылку. По-видимому, это был предмет какого-то очередного спора или невыполнимая задача, с которой он справился, но даже если это и была победа над Гермионой, она все равно была довольна — наверное, это было прорывом в их работе.

На мгновение мне показалось, что Грейнджер привстанет на носочки и обнимет Драко — такая неподдельная радость светилась в глазах, — но неожиданно ее лицо изменилось. Брови сошлись у переносицы, рот распахнулся, колыхнулись крылья ноздрей. Она дернула Малфоя за руки, вынуждая прижать папку к груди, и испуганно оглядела улицу, словно проверяя, не стал ли кто случайным свидетелем этой сцены.

Мне захотелось ее успокоить — я-то видела, что вблизи четырнадцатого дома была пусто. Но она уже втащила Малфоя в дом, сурово отчитывая за проступок, смысл которого я так и не поняла.

Кажется, я слышала слово «безрассудство», что-то похожее на «статут о секретности» и незнакомое «колдография».

Смех застрял в горле, когда я бросила последний взгляд на газеты: клянусь — величественный мужчина в странном одеянии на обложке подмигнул мне и даже вяло помахал рукой.

***

Теперь я была уверена, что подшивка странноватых «ЕП» газет стала прорывом.

Работа в четырнадцатом доме кипела, Гермиона занималась без устали, Малфой постоянно шнырял туда-сюда, каждый раз возвращаясь с пакетами, набитыми всякой всячиной, включая документы, книги, какие-то колбы и склянки, странные шкурки и порошки, а один раз он даже притащил невероятных размеров кастрюлю. Гермиона, правда, тогда почему-то долго смеялась, глядя на его усилия.

Постепенно кабинет на втором этаже преобразился: все стены были обклеены бумагами, небольшими зарисовками, планами зданий и фотокарточками. А на полу были разложены книги так, что оставалась лишь тонкая петляющая тропка, ведущая от входа к противоположной стене.

***

Во время очередной перепалки Драко сурово стукнул кулаком по столу так, что тот подпрыгнул на четырех ножках, а через три дня после этого Гермиона якобы случайно высыпала на его светлую голову полбанки сушёных зеленоватых жучков.

Вопрос для осмысления: зачем ученым-техникам насекомые?

***

Слякотный февраль слегка подпортил мое настроение и умерил пыл Гермионы. Я знала: что-то волнует её, не устраивает или смущает. Возможно, это касалось Драко или же их проекта.

Она не прекратила заниматься делами — наоборот, засела за работу, тщательно проверяя всё, сделанное ранее. Часами в окне виднелась только ее ровная спина, локоть, подпрыгивающий из-за безостановочной писанины, и смятые волосы, перевязанные крупной резинкой, то и дело спадавшие на шею и плечи.

Малфоя же совсем не волновало то, что не нравилось самой Грейнджер. Их силы распределялись равномерно, и когда Гермиона стала трудиться больше, Драко в той же мере начал отвлекаться. Он плюхался на стул у окна и, беспечно закинув руки за голову, а ноги — на стол, просиживал так до вечера, бездумно уставившись в пространство.

***

Мне стыдно признаться — на День Рождения я раздобыла настоящую подзорную трубу. Тогда я смогла разобрать пару слов, написанных крупными буквами и понятным почерком на стенах кабинета четырнадцатого дома. Разобрать, но не разобраться в них. Слова казались простым набором букв, не имеющим ни падежа, ни рода, ни смысла.