Дом скитальцев (рис. Н. Васильев)
Шрифт:
– Так я с этим и пришел!
– вскрикнул Вячеслав Борисович.
– «Ай ду-ду…» - басом пропел Митя.
– Одним махом семерых убивахом. Ты учти, им нужна только антенна от нашего телескопа. Если ты собрался портить не антенну, а усилитель, то время такой акции надо выбрать впритирочку. Чтобы они не поспели до восьми часов присоединить свой усилитель.
– Так я с этим и пришел! Надеялся, ты посоветуешь что-нибудь практическое.
– А, практическое? Дай знать в Москву, в Министерство обороны. Без этого все прочее бессмысленно. Пусть шевелятся, если еще не поздно. Если «зеленые» расползлись, не поможет и эйч-бамб…
После этого странного слова опять наступило молчание. Потом инженер умоляюще проговорил:
– Мить, я один не справлюсь.
– Я тут не игрок… Почему? Ты считаешься обработанным, а я - нет. Больше скажу.
– Благоволин безмятежно улыбался.
– Из соображений конспирации тебе следовало бы меня убрать, а?
– Не болтай!
– Почему же? Я посвящен в твои планы и, если меня обработают - завербуют, так сказать, - предупрежу. Потому я и знать не хочу, как ты намереваешься поступать. Кстати… радиолюбителя знакомого у тебя нет? Езжай-ка лучше к нему и связывайся с Москвой. А я…
В глазах Вячеслава Борисовича что-то мелькнуло, и он неопределенно повел плечами. А Степка совсем растерялся. Только что он сидел и с блаженным чувством спокойствия смотрел на спину Благоволина - она была как стена, она была могучая и надежная, - и вдруг эти слова: «Тебе следовало бы меня убрать»! Он ужаснулся. Вот почему Вячеслав Борисович заставляет его разыгрывать перед Митей «девочку Машу»… Вот почему молчит об инструкции, написанной в кабинете… Он с самого начала помнил, что Митю могут обработать и он предупредит пришельцев о Степкином специальном задании!
Степка отвернулся от всего этого и стал думать о своем. Эйч-бамб… где-то он слышал… Странное слово какое. Он смотрел в окно и не мог думать. Митя говорил:
– Я постараюсь подольше не попадаться.
– Может, пистолет?
– Тебе он нужней, Слава. Я по живому не выстрелю.
– Сейчас надо принципы в сторону.
– А! Мои принципы: хочу - выполняю, хочу - нет? Эх, Портняжка… Но ты не волнуйся уж так. У меня есть план.
– И прекрасно, - сказал Вячеслав Борисович.
– Маша, поехали!
Степка не повернулся, он чувствовал, им еще надо поговорить. И правда, сейчас же Портнов спросил:
– Ну, какой план?
– Не секретный. Я теперь предупрежден, так-сяк проинформирован, немного представляю себе схему их воздействия на мозг и попытаюсь с ними потягаться.
– Что?!
– Мне кажется, - очень мягко пояснил Митя, - что мощный и информированный разум должен потягаться с подсаженным сознанием. Они оставляют нетронутыми некоторые высшие области мозга– я, правда, не специалист, - но центры речи, письма, вся память… Они лишь добавляют свою память.
– И волю, - сказал инженер.
– Маша, оторвись от окна наконец! А ты, Дмитрий, не вовремя ударяешься в науку. Двери сам им откроешь? Чтобы потягаться?!
– Я не тороплюсь стать подопытной собакой, - сказал Благоволин.
– Не тороплюсь, но и не боюсь. И мне странно слышать, что ученый отождествляет научный эксперимент с предательством.
Опять один
Впоследствии Степка вспомнил эти споры и понял, что Портнов тогда еще все решил, но теперь Степка был совсем огорошен. Пусть будет так, пускай Благоволину и незачем ехать к телескопу - «слизняка» и личного номера у него нет, и уже в воротах к нему прицепится охрана. С другой стороны, он как-то не по-товарищески оставлял Портнова одного. Насчет его затеи - пересилить «гипноз» - Степка сомневается, конечно. Сурен Давидович не пересилил… Ковыряя ногтем краску на подоконнике, Степан смотрел на улицу.
Зашуршали колеса. Тихо подкатил и остановился перед общежитием зеленый «ГАЗ-69». Из него вылезли двое и не спеша двинулись к подъезду.
Наверно, у Степана ощетинился затылок, - Благоволин мгновенно придвинулся к окну, посмотрел и - уверенным шепотом:
– На правую лестницу, в черный ход и во двор!
И Степка с Портновым очутились в коридоре. И сейчас же щелкнул замок, и за дверью затрещало и заскрежетало.
– Двигает шкаф, - шепнул Вячеслав Борисович, и тихо, по прохладному коридору, они проскочили к правой лестнице.
На площадке Степан сказал: «Если что - свистну», и побежал вперед. И, не встретив тех двоих, они вскочили в машину. Вячеслав Борисович запустил двигатель и поспешно, рывками переключая скорости, пошел наутек. Свернув на улицу Ленина, он проговорил устало:
– Выйдешь за поворотом на совхоз. Иди к высоковольтной, там прочти инструкцию и действуй.
– Лучше я с вами, - сказал просяще Степан и проверил, не потерялся ли из-за пазухи пистолет.
– Со мною нельзя.
– Вы будете портить этот… усилитель?
– Уж теперь в аппаратную и мышь не проскочит.
– Инженер оглянулся, машина вильнула.
– А, черт!.. Действительно, надо было его…
– Ну уж нет, - сказал Степка.
– Не знаю. Одну толковую мысль он мне подал… Не знаю… Слушай, Степа. Если встретишь меня - тикай. Не попадайся на глаза еще пуще, чем всем остальным.
– Почему?
– Если меня снова обработают, я же тебя и выдам.
Машина опять вильнула. Степка спросил:
– А почему он «сентиментальный боксер»?
– Он хороший человек, - с тоской сказал Портнов.
– Очень хороший. Не то что убить - ударить человека не может. Я торможу. Приехали.
«Эге, такой дядька, да еще боксер, ударить не может - как бы не так!» - подумал Степан, и в расчете на то, что сзади окажется погоня, и некогда будет останавливаться, и вдвоем с инженером они примчатся на телескоп и там «устроят», Степка спросил неторопливо:
– А кто такой эйч-бамб?