Дом скитальцев (рис. Н. Васильев)
Шрифт:
– Не в руках же его нести!
– возразил Ганин.
– Наблюдают усердно, - сказал второй.
– Заподозрили?
– Он говорил о людях в вертолете. Из открытой дверцы выглядывали уже двое.
– Представления не имею, - сказал Ганин.
– Действуй «посредником» прямо из кармана. Нити выведи!..
Ганин сказал:
– Слушаю, Линия шесть!
– откозырял и строевым шагом двинулся к вертолету, к лесенке, спущенной с борта на землю.
А в вертолете произошло свое движение. Один наблюдатель стал смотреть вверх, а второй скрылся, и вместо него появился новый - без кителя и с пистолетом в руке.
Федор выругался. Седой тоже. Человек с пистолетом высунулся из дверцы и крикнул:
– Полковник Ганин! На месте!
Полковник остановился.
– Прошу доложить их ответ, товарищ полковник.
– Требуют девяносто минут на эвакуацию, - нетерпеливо сказал Ганин.
– В чем дело, капитан?
– Вам приказано оставаться здесь. Проследить за эвакуацией, - торопливо проговорил капитан и дверцу захлопнул.
Взвыли винты. С полковника Ганина сдуло фуражку, вертолет прыгнул вверх, и сейчас же экран погас. Федор злобно сплюнул. И они с Линией уставились друг на друга. Потом одинаковым жестом выплюнули «микрофоны» в ладони. Я отошел - на всякий случай.
– Что скажете?
– выдохнул седой.
– Один-ноль в их пользу, - сказал гитарист.
– Слушай, Линия, так же не бывает! Не бывает! Предположим, Портнов сообщил насчет пересадок Мыслящих. Еще о чем-то…
– И о засылке резидента с «посредниками», а?
– Вот и я про то же! Откуда им было знать? Ты гляди, все как по нотам - городишко обкладывают, бомбардировку готовят и этого, - гитарист ткнул пальцем в экран, - этого послали подальше.
– Думаешь, где-то капает?
– спросил седой.
– Думаешь… Э… Замкнутые?
– Да! Ты обязан доложить Расчетчику, Линия восемнадцать…
– Ба-алван!
– лениво протянул седой.
– В Расчетчике сейчас шесть Линий - они дурей тебя, думаешь? Уйдем в маршрут - закатим общую проверку всех Десантников. Сейчас все равно проверку не устроишь, идет операция… Сейчас задача - дать наводку.
Я жадно слушал. Вот оно что! Они хотели заслать Ганина как постоянного шпиона, резидента… И еще - с «посредниками». Чтобы он превратил в пришельцев и других людей. «Сорвалось, сорвалось!» - думал я злорадно. И больше не ощущал себя одиноким, брошенным, нет! Наверно, эти мысли что-то изменили в моем лице. Седой показал на меня:
– Вишь, глазами бы так и съел… Не ищи сложных причин, Угол. Причины все простые, К Портнову прибегала какая-то девчонка, до сей поры не отыскали… А, вот и Квадрат!
Сверху спускался Квадрат сто три.
– Оружие унесла собака, - доложил он.
– Пес Эммы Быстровой, Угол ее знает. (Киселев кивнул.) Около часа назад он погнался за Девятиугольником, у входа в «зону» подхватил чехол с оружием и унес.
– Блюдце послал?
– Сделано, Линия восемнадцать. Женщина с собакой обнаружена у совхоза, оружия при них нет. Сейчас их перехватит Шестиугольник пятьдесят девять с «посредником». Через десяток минут все узнаем об оружии. Я распорядился: Десантнику в собаке оставаться, оружие доставить к наводчику и там включиться в охрану.
– Одобряю, - сказал седой.
– Угол, едем! Заводи свою молотилку. (Киселев повернулся, побежал по откосу.) Квадрат, с мальцом решили вопрос положительно. Выполняй. Данные хорошие, чтобы к старту было нормально, смотри!
– с этими словами он исчез, и тут же глухо зафыркал мотоцикл. Уехали.
Квадрат Сто Три
Я вообще-то кисляй. Так меня Степка ругает, и он прав. В том смысле, что я теряюсь, когда надо действовать решительно. Удивительно, как у меня утром хватило решимости пойти за гитаристом, но тогда очень уж разобрало любопытство. А сейчас, когда я второй раз увидел бывшего Сурена Давидовича, со мной случилось что-то странное. Я просто осатанел - сердце колотилось тяжелой кувалдой, лицо немело все больше, и я всех Десантников ненавидел. Даже несчастного полковника Ганина, который совершенно уж ни в чем не был виноват, которого послали по-честному, как военного посла, передать честное предупреждение. И от ненависти я стал хитрым и быстрым. А, вам мало захватить весь мир! Вы со мной еще «решили вопрос положительно», и вам нравятся мои данные…
Нет! Я твердо знал: лучше разобью себе голову об их проклятый корабль, но ничего не дам с собой сделать! Я, как собака, чуял, что делать хотят нехорошее. И чутьем понимал, что единственное спасение - держаться как можно дальше от «посредников». Насмотрелись мы со Степкой, как действуют эти «посредники», так что я твердо знал одно: они действуют не дальше, чем в нескольких шагах. «От корабельного бластера не убежишь», - подумал я и ответил себе вслух:
– А плевать, пусть жжет…
– Ты о чем?
– мирным голосом спросил Квадрат сто три.
Он выглядел как Сурен Давидович и говорил как Сурен Давидович, но я отскочил, когда он шагнул ко мне. У меня только вырвалось:
– Что вы хотите со мной сделать?
Он все понимал. Он всегда и везде понимал все насквозь и сейчас, конечно, раскусил мой план - держаться от него подальше. Поэтому он уселся на корабельную опору и не стал меня догонять. Я заметил, что Десантники при каждом удобном случае старались прикоснуться к «посреднику» либо к кораблю.
Он сказал:
– С тобою надо начистоту, Алеша. Я понимаю. Ну, слушай…
И стал меня уговаривать.
Я старался не слушать, чтобы не дать себя заговорить, утишить, чтобы не потерять ненависти и не прозевать ту секунду, когда он подберется ко мне с «посредником». Кое-что я запомнил из его речей. Через небольшое время их основные силы захватят столицы великих держав, и вся Земля им покорится. Но тогда получится «трагическое положение», как он выразился, потому что дети, лет до пятнадцати-шестнадцати, не могут принять Мыслящего. Для Десантников это неожиданность, однако они уже придумали, как исправить положение. У них есть такие штуки, излучатели, от которых все растет страшно быстро. Все живое. В корабле, внутри, есть такой излучатель, и если я зайду внутрь, то за несколько часов вырасту на несколько месяцев. Это будет первой пробой, а потом они меня дорастят и до шестнадцати лет.
Я видел, он врет про излучатель. Я сказал:
– Не пойду. Не хочу.
– Но почему, скажи?
– Я вас ненавижу.
Он стал объяснять снова. Говорил, что вся Земля станет счастливой и здоровой, что люди будут жить до трехсот лет, и не будет войн, и у всех будут летательные аппараты и механические слуги, и все дети будут вырастать до взрослого за несколько месяцев. Он сказал:
– Вот какие будут замечательные достижения! И учти, Алеша: корабль стартует, а ты будешь внутри и сможешь смотреть через иллюминатор. Неплохо, а?