Дом трех сердец

Звёзды за бортом «Звёздного Пилигрима» были для меня чужими. Ленивые, холодные, обманчиво-мирные, они не мерцали, как с Земли, а висели в бархатной пустоте неподвижными алмазными каплями. Я наблюдала за ними с низкого плюшевого дивана в обзорном зале, лениво помешивая в стакане напиток цвета закатного солнца на Раисе. По крайней мере, так гласила голографическая реклама, крутившаяся на соседней панели. Я там никогда не была, но цвет мне нравился — яркий, вызывающий, совсем не похожий на уставший серый цвет обшивки военных кораблей.

Десять дней. Десять дней абсолютной свободы, которые отец и братья преподнесли мне как величайший дар в честь окончания Академии. Десять дней без подъёмов по тревоге, без обязательных тренировок в ги-зале и без строгого голоса Ильи по интеркому: «Алинка, ты проверила дюзы гравикомпенсатора? Давление в норме?».

Я была им благодарна. Правда. Но на седьмой день эта симфония праздности, роскоши и безделья начала действовать мне на нервы, как неоткалиброванный сенсор. «Пилигрим» был чудом гражданской инженерии: безопасный, комфортный, до одури предсказуемый. Его коридоры, устланные мягким ковролином, пахли озоном, дорогим парфюмом и какой-то цветочной отдушкой, а не оружейной смазкой, потом и перегретым металлом. Его тихий, ровный гул должен был успокаивать, но вместо этого заставлял меня напрягаться в ожидании подвоха, не имея ничего общего с пульсирующим, живым сердцем военного крейсера.

Я откинулась на спинку дивана, вытянув ноги. Моё тело, годами приученное к дисциплине, даже в этой расслабленной позе сохраняло прямую осанку и готовность к действию. Я не могла отключить привычку. Мой взгляд скользил по залу, но вместо того, чтобы любоваться причудливыми нарядами и беззаботными улыбками, я невольно отмечала маршруты эвакуации, расположение постов охраны — слишком редких и слишком расслабленных, на мой взгляд, — и тот удручающий факт, что большинство пассажиров были настолько безмятежны, что не заметили бы и стыковку пиратского фрегата, подлети он к ним вплотную.

Я знала, что отец назвал этот подарок «шансом увидеть другую жизнь». Понять, ради чего мы, военные, несём службу. Но пока я видела лишь мягкотелых, изнеженных существ, чей самый большой кризис за сегодня — это недостаточно охлаждённый напиток. Меня окружали смех, тихая музыка, звон бокалов. Я чувствовала себя шпионом на вражеской территории, чужеродным элементом в этом раю для гедонистов.

На моём комме мягко пиликнул сигнал. Илья. Конечно. Кто же ещё будет проверять меня посреди пустоты.

«Как полёт, сестрёнка? Не скучаешь? Нашла себе какого-нибудь симпатичного навигатора, чтобы обсудить карты звёздного неба?» — его сообщение было полно братской иронии.

Я невольно улыбнулась. Образ смазливого юнца в белоснежной форме, пытающегося флиртовать со мной с помощью астрономических терминов, был до смешного нелеп.

«Всё отлично. Навигаторы слишком слащавые. Скучаю по нормальному кофе и тиру», — напечатала я ответ.

Ответ пришёл мгновенно, словно он только и ждал повода для наставлений. «Держись подальше от грузового отсека и не пей с незнакомцами. Отец велел передать, чтобы ты наслаждалась, но я-то тебя знаю. Просто… будь осторожна».

«Я всегда осторожна», — отправила я и заблокировала экран. Моя семья никогда не поверит, что я могу просто отдыхать. Для Рудневых отдых был лишь тактической паузой перед следующей миссией, временем для перезарядки и анализа. А я здесь чувствовала, как мои навыки и инстинкты тупятся, покрываются налётом этой сиропной неги.

Я сделала ещё один глоток, и приторный вкус заставил меня поморщиться. И в этот самый момент что-то изменилось.

Это было едва уловимо, на грани восприятия. Тонкий, почти неслышный сдвиг в гуле двигателей. Вибрация, прошедшая по палубе, — не привычная дрожь работающих систем, а будто снаружи. Словно корабль зацепился за невидимую, тугую сеть. Я замерла, прислушиваясь, и весь мой организм мгновенно перешёл в режим боевой готовности. Мои пальцы инстинктивно сжались на гладкой поверхности стакана так, что он мог бы треснуть.

А затем корабль дёрнуло.

Это был не толчок турбулентности. Это был резкий, жёсткий удар, короткий и злой, от которого зазвенели бокалы на столиках, а с потолка посыпалась блестящая декоративная пыль. По залу прокатился испуганный гул. Музыка на мгновение прервалась, оставив после себя звенящую тишину, в которой отчётливо послышался чей-то нервный смешок.

И тут же за панорамным окном, в мёртвой черноте космоса, пронеслись две гневные, похожие на ос, полосы плазменных зарядов. Они ударили по обшивке где-то в районе кормы, и корабль содрогнулся всем своим гигантским, неповоротливым телом. В этот раз удар был глухим и долгим, будто в борт врезался астероид.

Огни в зале мигнули, погасли на целую, бесконечную секунду и вспыхнули вновь, но уже другим, тревожным, пульсирующим красным светом. Мягкую музыку сменил резкий, оглушающий сигнал тревоги, от которого заложило уши, и бесстрастный голос корабельного ИИ, созданный для того, чтобы успокаивать, но сейчас звучавший как предвестник конца:

— Внимание. Красный код. Зафиксировано несанкционированное проникновение. Экипажу занять посты согласно боевому расписанию. Пассажирам оставаться на своих местах.

Но никто не остался на месте. Зал взорвался криками. Началась паника. Люди вскакивали, опрокидывая столики, метались, не зная, куда бежать, создавая давку у выходов, которые ещё не были заблокированы.

А я двигалась в противоположном потоке. Спокойно, но быстро. Вся апатия, вся скука слетели с меня, как шелуха. Сознание стало кристально чистым, а действия — инстинктивными. Отпуск закончился.

Я поставила стакан на пол, у самого основания дивана, чтобы он никому не помешал. Мой взгляд стал холодным и оценивающим. Я не искала укрытие. Я искала оружие. Взгляд метнулся по залу, отметая бесполезные предметы: лёгкие стулья, хрупкие голопроекторы. И остановился на тяжёлой металлической статуэтке на постаменте у стены — абстрактная фигура, символизирующая «Полёт мысли». Около метра в длину, с утолщением на одном конце. Идеально.

Пробираясь сквозь обезумевшую толпу, я подошла, без усилий сорвала её с магнитных креплений. Прохладный, увесистый металл привычно и правильно лёг в ладонь. Я сделала несколько пробных взмахов, оценивая баланс. Превосходно.

Это чувство было мне куда знакомее, чем плюшевые диваны и коктейли цвета заката.

Это чувство было похоже на дом.

Пульсирующий красный свет вырвал мир из-под ног, превратив роскошный зал в декорации к кошмару. Бесстрастный голос корабельного ИИ, слившийся с воем сирены, был похож на молот, вбивающий в сознание два слова: «Красный код».