Дом
Шрифт:
Гэвин тут же представил на ней что-то темное, шелковое и очень-очень
маленькое. Он скользнул ладонью по ее руке к шее, притягивая к себе для
поцелуя.
– Не угадал, – сказала она, улыбаясь ему в губы.
***
Он попытался посмотреть на Дом ее глазами. Все вокруг было спокойным, словно задержало дыхание, но тогда он был так поглощен реакцией Дэлайлы, что даже не задумался об этом. А ее реакция оказалась совершенно
неожиданной. Он был искренен, когда сказал, что не приводил сюда ни одной
девушки, но если представить, то другие девушки обхватили бы себя руками
куда крепче, чем Дэлайла. Она же ходила, касаясь Стен и Дивана, даже
Жесткого Стула.
Дэлайла была бесстрашной, как и всегда. Может, даже безрассудной.
Гэвин резко остановился, глядя на светлые обои в Коридоре и размышляя, откуда взялись эти мысли. Если он доверял Дому, почему бы и ей не доверять?
Почему тогда ей заходить сюда с тревогой? Было ли в Доме что-то пугающее?
В этом водовороте мыслей он спешно пошел в ванную наверху –
единственную работающую ванную в Доме и единственную комнату, которую
Гэвин не считал живой. Это место было его убежищем, там он мог думать, о
чем хотел.
Видите? Это его тоже тревожило. Его мысли ведь были его
собственностью, верно? В любой комнате, куда бы он ни заходил, он мог думать
о чем угодно, например, об обнаженной и ждущей в его кровати Дэлайле, о
целом вихре картинок, которые рисовало воображение – он в колледже, он
смеется с семьей, плавает в открытом океане – хотя все быстро забывалось, и об
этом никто больше не знал. Но его мысли принадлежат ему и всегда такими
были. Или нет?
Впервые в жизни Гэвин задумался, была ли его жизнь правильной. Каждый
премет в Доме двигался, чувствовал и думал. Но у них не было мышц, крови
или мозгов для этого. Как Дом мог слышать его мысли? Что еще Дом умеет, о
чем Гэвин даже не задумывался?
Прежде чем спутанные мысли и беспокойства Гэвина привели его к
вопросу: «Как я тут оказался?» – чей-то маленький кулачок постучал в дверь.
Он не ожидал посылки или доставки из магазина, а просто так никто и
никогда не приходил. Но стук повторился.
– Гэвин?
Из-за толстой дубовой двери голос Дэлайлы слышался тоненьким, хотя на
самом деле, несмотря на ее рост, голос обычно был низким и хрипловатым, словно она до этого долго кричала. Гэвин открыл дверь и улыбнулся.
– Что привело вас сюда, мисс Блу?
Она пожала плечами, проскользнув мимо него, словно была тут хозяйкой, и
бросила сумку на пол.
– Мой пылкий парень.
Гэвин оглядел комнату с притворным удивлением.
– Он тоже здесь?
Ее глаза засияли, когда она улыбнулась.
– Да! Позовешь его? Он невысокий и толстый, болтает без умолку. Мой
любимый типаж.
Гэвин наклонился и поцеловал ее в лоб.
– Прости, что так долго. Я не ждал гостей. Поэтому не сразу сообразил, что
в дверь стучат. Обычно сюда не приходят.
– Теперь такое говорить нельзя, – она скользнула пальцами по его груди, пройдя мимо и направившись в столовую. Дэлайла провела рукой по Пианино, опустила пальцы обеих ладоней на клавиши и взяла тонику в до-мажоре [главное
мажорное трезвучие – прим. перев.].
– Ух ты, – выдохнул Гэвин. Как и ожидалось, Пианино не остановилось на
нотах, взятых Дэлайлой, и зазвучали тоники ми и соль мажора, наполняя
комнату гармоничным звуком.
– Вау, отличная реверберация [процесс из изменения звука при многократном
отражении – прим. перев.], или как это называется у пианино, – сказала она, направляясь вглубь комнаты.
– Пианино… – начал Гэвин и замолчал, зная, что за этим последует.
– Что?
Стоило ей спросить, как Пианино заиграло другой аккорд – основной до-
диез мажорный. Пауза, и потом зазвучал ре-мажор. А потом Пианино
исполнило следующую последовательность: ми-бемоль мажор, ми мажор, фа
мажор, фа-диез мажор, соль мажор, ля-бемоль мажор, ля мажор, си-бемоль
мажор, закончив протяжным и громким си мажором.
Дэлайла, которая обернулась, едва заиграла музыка, застыла, глядя на
клавиши.
– Я вообще-то не играю на пианино. Оно хочет, чтобы я это сделала?
– Оно тебя учит, – в подтверждение Пианино взяло си-диез мажорный
аккорд снова и замолкло. В комнате повеяло нетерпеливым холодом, пока
Дэлайла сомневалась. Гэвин помнил, что и сам проходил через такое, когда ему
было шесть. Ему нельзя было подняться наверх, пока он не сыграет все
мажорные аккорды.
– Оно знает, что я не умею играть?
Гэвин рассмеялся.
– Оно предполагает, потому что ты взяла аккорд не теми пальцами.
Дэлайла прижала к клавишам пальцы – указательный, средний и мизинец –
но не вышло ни звука.
– Не те пальцы, – заметил Гэвин. Он хотел бы, чтобы и ему кто-нибудь
подсказывал. Сложнее всего в обучении игре было понять, куда поставить
пальцы, и куда двигаться, чтобы зазвучал звукоряд.
– Ну и ну, Гэвин, это как в «Питфоле»? [игра, где на персонажа смотришь сбоку, а
следующая локация появляется, когда дойдешь через препятствия до конца экрана – прим.
перев.] Я должна закончить здесь, чтобы попасть в остальные части дома?