Домой
Шрифт:
– А это что – жизнь? Где-то все время пропадаешь, непонятно, с кем общаешься… Боюсь только, что свяжешься с криминалом и попадешь в тюрьму… Жил бы с нами отец – может, он бы на тебя повлиял…
Я присел на ковер рядом с диваном.
– Мам, только не надо поднимать эту тему, договорились? Все будет нормально… – Я посмотрел на мамины короткие волосы, крашеные в светло – русый цвет. У корней волос видна была седина. – Я говорю тебе, мам, все будет нормально…
– Ну, как же нормально, что это за жизнь?
– Все так сейчас живут. Время такое…
– А когда оно было другое, когда было хорошо?
Я пожал плечами, задрал голову, посмотрел на люстру. В прозрачных стеклянных плафонах скопилась пыль.
Край всего
Место: Москва
Дата: 16/11/2006
Время: 13:54
Музыка: нет
Самолет снижается. Из облаков выныривают леса, шоссе с машинами, какие-то заводы, склады или хер поймешь, что там такое. Ничего интересного. Ничего нового. Уши заложены. Я сглатываю слюну, двигаю челюстью в обе стороны – бесполезно.
Самолет опускается еще ниже. Мы летим над самой полосой. Шасси ударяются об асфальт. Несколько придурков хлопают в ладоши. Чувак и девушка вскакивают с мест, открывают багажник, ковыряются в нем. Падает пакет из «Duty Free Praha» – чуть не на голову чеху рядом с дедами. Чех злобно зыркает. Стюардесса объявляет: «Просим оставаться на местах до полной остановки самолета». Но людям – до жопы. Они уже топчутся, толкая друг друга, в проходах. Одни трындят по мобильникам, другие выколупывают из багажников шмотки. Мне некому звонить и нечего доставать из багажника – рюкзак валяется под ногами.
Маршрутка въезжает в Химки. За окном мелькают три противотанковых «ежа», тянется желто – синяя коробка «ИКЕА». С неба сыплется мокрый снег, прилипает к стеклу. На рекламном щите широко улыбается девушка. Мне на секунду кажется, что в ее улыбке есть что-то живое, настоящее – не как у всех других «рекламных» девушек, дежурно растянувших губы. Но, наверно, просто показалось, потому что в голове творится хер знает что. И не только в голове, а еще и в животе. Надо было в аэропорту сходить просраться, но я, как дурак, побежал искать маршрутку – торопился скорей попасть в центр.
Я прислушиваюсь к радио в салоне.
– …Ну, так как передача наша называется «Первый раз», то, надеюсь, первый вопрос к нашему гостю понятен, – говорит ведущий и начинает дебильно хохотать. – Что ты там хихикаешь, Катюша, а?
– Ничего я не хихикаю, – звучит попсовый женский голос. – Я с нетерпением жду рассказа нашего гостя, все части моего тела приготовились слушать…
– Даже так? – говорит ведущий и снова дебильно хохочет. – Ладно, все, успокоились, а то мы Михаилу слова не даем сказать. Прошу вас, мы все, а в частности, части тела нашей Катюши, вас внимательно слушаем…
– Извините, а какой был вопрос?
На сиденье сзади чувак кого-то грузит:
– …У меня один кент знакомый охеревает – почему это вы не любите Москву, хотите все свалить? У вас же здесь все есть, что и на Западе, это же не Африка какая-нибудь… Не, ему хорошо говорить – он лет десять назад или больше уехал в Германию, давно уже имеет немецкий паспорт, работал в крупной конторе, выслужился и сейчас его прислали сюда директором по продажам в их московский офис.
– А что за контора? – спрашивает собеседник.
– Забыл я, не первый эшелон, но стабильно второй, стройматериалы, что ли… Короче, ему снимают квартиру на Малой Дмитровке, тысяч за пять баксов. Машина с шофером, зарплата в сто тысяч евро в год – это минимум. Он кроме офиса, крутой своей хаты и дорогих кабаков ничего здесь не видит – вот ему и кажется, что Москва – это рай.
– Край это, а не рай.
– Край чего?
– Всего.
Улица Мира
Место: Родина
Дата: 17/11/1992
Время: 14:48
Музыка: нет
За окном проезжали грязные машины, перлись куда-то унылые люди с зонтами. В кафетерии гастронома, кроме меня, Иры и продавщицы, не было никого. Я ладонью стряхнул со стойки крошки и поставил на нее две чашки кофе. Край одной чашки был отбит. Я пододвинул ее к себе.
– Ты точно не хочешь пирожное? – спросил я.
– Точно.
Ира расстегнула фиолетовую куртку из «мятой» ткани, с вышитой пальмой и надписью «Phuket». Под курткой у нее был черный свитер. Она улыбнулась.
– Чему ты улыбаешься?
– Так просто…
– И вообще, какая-то ты странная сегодня…
Ира взяла ложечку, помешала кофе, сделала глоток.
– Нет, не странная, все нормально…
Я резко взял чашку. Несколько светло – коричневых капель упали на черную кожу куртки. Я отпил и поставил чашку на стойку.
– Рассказывай, кто он…
– Не расскажу. Это тебя не касается.
– Как хочешь. Мне просто любопытно.
– Я ничего тебе про него не скажу…
– А это не тот, про которого ты тогда говорила? Юрген, или как там его кликуха?
– Нет, нет, ты что? Он просто ко мне клеился, но я ему сразу честно сказала…
– А этот кто? Из твоей группы?
– Нет, из параллельной. Но это все. Я больше ничего не скажу…
– Боишься, что отпиздим?
– Не надо так говорить. Мне противно от тебя слышать маты. И, кроме того, я знаю, что ты этого не сделаешь.
– Почему?
– Потому что ты – друг…
Она взяла чашку сделала большой глоток, поставила на стойку.
– Или ты не считаешь себя моим другом?