Домой
Шрифт:
– А ты бы погодил со своими выдумками!
– Хорошо, мама. Я буду молчать.
Постепенно появился хоть какой-то порядок – отец под руководством мамы передвинул мебель, книги положили в буфет, на подоконники, даже картины повесили. Володя спал теперь в Анютиной комнате. Она обрадовалась:
– Ты мне сказки будешь по вечерам рассказывать?
– Нет, – угрюмо ответил Володя.
– Почему? – расстроилась сестра.
– Мне за выдумки от папы с мамой попадает, – громко сказал Володя.
Отец посмотрел на него, но ничего не сказал. Мама прикусила губу и махнула рукой.
Засыпая, Анюта сказала:
– Как хорошо, что мы с тобой в одной комнате!
– Это твоя комната, – отозвался Володя, – я тут так, из милости сплю.
Аня разревелась, прибежала мама. Сестра никак не хотела говорить, в чем дело, но так смотрела на брата, что мама все поняла:
– Ты все не уймешься никак? Аня, спать. Немедленно.
Сестра, всхлипывая, заснула.
***
Он действительно теперь старался молчать дома, при первой же возможности убегая на улицу. Сначала сидел у Нины, но потом стало казаться, что он стесняет, и после уроков Володя стал ходить по улицам, разглядывая разрушенный, пустой, голодный и какой-то одинокий город.
Вывески на улицах пугали и обнадеживали одновременно. «Мы новый мир построим» – какой он будет, новый мир? Пока от нового мира Володя не видел ничего хорошего – голод, грязь, уставшие, легко раздражающиеся родители. Новый мир…
Да, новый мир, конец войне, но вот уже началась другая война, потому что со всех сторон наступают, хотят свергнуть новый строй. Кто-то ждет прихода немцев, кто-то Юденича. Кто-то боится, кто-то нет…
Поговорить бы с кем-то! Лучше всего с папой, он всегда умел объяснить. Но папа в таком настроении – страшно с ним связываться.
Нина как-то встретила его на улице:
– Почему ты к нам не ходишь?
Володя отговорился какими-то делами, школой, хотя в школу ходил только за пайком, занятия вроде как предусматривались, но на самом деле то не было электричества, то учителей призывали на какие-то работы. Нина его отговоркам не поверила, но ничего не сказала.
Проходя как-то по Забалканскому, Володя с удивлением увидел на особнячке криво написанную вывеску:
Клуп.
Он остановился, недоумевающе глядя на вывеску. Что это такое? Наверное, какое-то сокращение, около Технологического института есть вывеска – главрыба, а в школе постоянно говорят о наркомпросе. Клуп… комсомольское… управлении партии? А что такое буква л? Левое, липовое, ленивое, лоскутное… нет, ничего не придумать. Ленинское? Наверное, да.
Обшарпанная дверь открылась, оттуда выскочил молодой парень. Пробежал было мимо, но остановился:
– Ты что тут стоишь?
Володя вздрогнул:
– Вывеску смотрю.
– Что на нее смотреть?
– Что такое клуп?
Парень почесал затылок:
– Как – что такое? Клуп – он и есть клуп.
– Ну… а как полностью?
– Полностью? Клуп имени Карла Маркса. Или, может, Ленина – не решили еще.
– А что тут будет?
– А что обычно в клубах? Лекции будем читать, эти… диспуты устраивать.
– Ах клуб! – понял Володя, – а я все понять не могу… послушайте, у вас ошибка тут.
– Какая ошибка?
– Клуб. На конце буква Б должна быть, потому что – ну вот – клубы, в клубах… понимаете?
Парень усмехнулся:
– Я грамоте-то еле обучен. Вот с ошибкой и написал… а ты хорошо в этом разбираешься? Ну, как что писать?
– Ну да, – неуверенно сказал Володя, – я в ги… в школе учусь.
– Слушай, – возбужденно заговорил парень, – пойдем к нам, будь другом? Нам поручение дали: клуб открыть, все оформить. У меня там Манька сидит, она тоже та еще грамотейка. Она плакаты малюет, небось ошибка в каждом слове… Ты бы нам помог, а? А мы тебе хлеба дадим.
Володя обрадовался:
– Давайте!
Парень схватил его за руку и потащил за собой. Володя струхнул – сколько раз мама говорила, чтобы никуда не шел с незнакомыми людьми!
Парень втащил его в холл и заорал:
– Манька! Я тебе подмогу привел.
Откуда-то выскочила худая, растрепанная девчонка:
– Что за подмога?
– Да вот парень, он в гимназии учился, в грамоте понимает. Ты ему покажи, что там писала. А то у нас вывеска с ошибкой! Ладно он сказал, а то бы хохотали надо нами буржуи… ладно, побежал я. А ты, парень… тебя как звать-то?
– Володя.
– Давай работай, Володя.
В большой комнате Манька сокрушенно развернула перед Володей большой лист бумаги:
– Вот смотри. Я тут пишу – вся власть советам. Есть ошибка?
– Есть, – улыбнулся Володя, – не саветам, советам.
– Ах ты черт, – расстроилась Манька, – как же поправить-то?
– А что тут нарисовано?
– Это? Да… буржуя рисовала, старый мир.
Володя с трудом удержался от смеха. От Маньки это не укрылось:
– Смешно, – грустно сказала она, – а что смешного? Меня рисовать не учили… с четырнадцати лет на фабрике, не до рисования было. Ну ничего! Теперь-то выучусь, пришло наше время.
Володя взял в руки кисточку:
– Хотите, я вам нарисую?
– Ты умеешь?
– Немного.
Манька пожала плечами и отошла. Володя рассмотрел плакат. Из схематично обозначенного буржуя можно сделать дом и дерево, букву замазать… лучше все бы замазать, написать сверху.
Через час восхищенная Манька разглядывала плакат:
– Ты посмотри, какую ты красоту нарисовал! Петрушка придет сейчас, вот удивится-то! А вот и он!
Володя неловко улыбнулся. Петр вбежал в клуб: