Чтение онлайн

Некстати вспоминаю её в ванной, её стон импульсом проходит через каждую клеточку. И желание взять именно ее, корёжит каждую мышцу. Погорячился. Не нужны мне эти молоденькие девушки. Хочу ее, она победила, не нужен никто, кроме нее, но ей об этом знать не обязательно.

Рыженькая осмелев, хватает меня за ремень, перехватываю ее руку.

— Не сегодня.

Засовываю пушку за пояс и галстук в карман. Возвращаюсь на виллу. Бегу по лестнице, перескакивая через две ступени, открываю комнату, в которую велел разместить Ярославу. Её вещи здесь, а ее самой нет. Платье, в котором она была, валяется на кровати.

— Где она? — рычу на Кортеса как зверь.

— На пляже. — я иду на пляж. Здесь безопасно. Он хорошо охраняется так что я не боюсь, что Ярославе удастся сбежать. Передо мной картинка как к из модных журналов. Яра сидит на камне в ярко голубом купальнике, который не может скрыть прозрачный парео. Её темные волосы, с янтарным блеском, колышет ветер, а бирюзового цвета волны бьются о скалу, ласкают тонкие ступни её ног.

Закатываю брюки до колена, разуваюсь, иду по жёлтому обжигающему песку, на ходу расстегивая пуговицы рубашки. Ярослава как почувствовала меня, оборачивается, лёгкое как паутинка парео срывает, обнажая её для меня. Её взгляд скользит по голому торсу, задерживается на мышцах живота. Я вижу загоревшейся в ней желание. Она пытается слезть со скалы. Боится, так и застывает в неудобной позе.

— Я помогу, — придерживая за талию, опускаю в воду и разворачиваю к себе лицом. Тонкие нежные пальчики упираются в волосатую грудь, она смотрит на меня снизу вверх. Черные зрачки расширяются, а ее твердые соски царапают кожу, будят во мне зверя. Розовый язычок проходиться по полной губе. И я не выдерживаю. Облизываю губу вишнёвого цвета, прикусывая, чувствую острое возбуждение. Одна рука сжимает упругую попку, другая спину. Я готов впечатать её в себя, слиться с ней воедино, входить в нее, в том же ритме, что волны бьются о наши ноги. Ярослава расслабляется, стонет. А я ликую. Её руки изучают мою спину, оставляя горячие дорожки.

— Хочу тебя. Прямо здесь, — верх купальника летит в воду, я кусаю её за шею, облизываю, готов съесть её. Опускаюсь к темно-торчащим соскам. Всасываю их, покусывая, чувствую как член готов порвать брюки.

Хочу! Никого так не хотел. Даже Саманту. Не смогу дойти до дома. Возьму ее прямо здесь на песке… Мои мечты прерывает голос Яры.

— Назад! — слышу щелчок затвора. Ярослава отходит наставляя пушку на меня. Я так увлекся ей, что не заметил, что происходит. Думала она сдалась, ласкала мою спину, а она нашла пистолет за поясом. Разоружила меня. Женщина! Никому раньше не удавалось. И я бы посмеялся, над этим, если бы смех не застрял в моем горле.

Голая по пояс. На темно-вишневые соски блестят от моей слюны, шелковые волосы развивает ветер. Она держит меня на мушке.

— Ты сейчас невероятно сексуальна. Голая и с пушкой. — хриплю я. Хочу взять ее. Опасная сексуальная женщина-мечта. Не сдается без боя. В ней нет той покорности, что в других. И даже умирая я буду вспоминать эту картинку, как самое яркую часть своей жизни.

Я приближаюсь, готовый кинуться, разорвать её. Озверевший от похоти. Ярослава отступает, не опуская пистолет.

— Назад! Я сказала! Я выстрелю! — упирается спиной в скалу. Беру её руки в свои и приставляю к сердцу дуло.

— Стреляй. Прямо сюда. В сердце, — её лицо вытягивается. — Стреляй, или отдайся мне. Прямо здесь. Тебе же будет хорошо. Я же знаю. Ты хочешь меня.

— Чушь!

— Если я не прав, то убей меня и все проблемы пропадут. Раз взяла в руки пистолет, так действуй. Или будь моей.

— А что так? Тысяча и одна шлюха не смогли тебя удовлетворить?

— Они тебе и в подметки не годятся, моя Милледи.

Ярослава тяжело дышит, борется с собой. Её руки опадают как плети. Откидываю пистолет на песок, прежде чем впиться в манящие сладкие губы. Она сдалась! Она моя! Я думал победа в этом бою досталась мне. Как же я ошибался! Я пропал в тот момент сам.

Яра

Диего вгрызается в меня со звериной жаждой. Он победил, я не смогла в него выстрелить. Я покорилась.

Ловила неземной кайф от его напористых рук, оставляющих ожоги на каждой части тела. Шарила по волосатой груди, пересчитала всё кубики на животе. Оказывается отдаваться сильному мужчине это кайф. Когда разум не затуманен мыслями, а телом правят только инстинкты.

Боже! Как же я давно не ощущала эти волшебные эмоции эйфории от близости мужчины. Я же знала только мужа. И теперь, изучая тело Диего, чувствую себя девственницей. Все в новинку.

Он опускают меня на мягкий песок. Чувствую тяжесть его тела. Низ живота наполняется истомой, граничащей с болью. Мне нужно ощутить его в себе. Снова.

Снимаю белую рубашку до конца, она летит куда то в сторону, глажу сильные плечи, рельефную спину.

— Красивая, — с какой-то маниакальной жаждой шепчет Диабло, прежде чем накинуться на соски, ставшие главной моей эрогенной зоной. Тело прошибает молния, я прогибаюсь в спине, требую ещё ласки. Диего пораженчески стонет, словно запрещал себе, а потом сдался, разрешил. Словно я для него тоже самое что пирожное для сидящего на диете. Самое желанное запретное блюдо. Вжик молнии и лязг пряжки воспринимается моим телом с восторгом и предвкушением. Диего приспускает брюки и приставляет ко мне горячую головку.

Я обвиваю мощную шею, всего лишь секс. Он нужен мне сейчас. Он проникает в меня, заполняет, расширяет под свой размер. Раздается пошлый стон, мой собственный, под его мат. Он на секунду закрывает глаза, а полные искусанные мной губы — приоткрываются.

Волны приятно обнимают тело и отбегают, чтобы снова накрыть меня, в том же ритме, что движется он. Диего берет меня за затылок, заставляя смотреть в глаза, двигаясь быстрее. Он словно Дементр высасывает из меня эмоции, жизнь.

Так сладко отдаваться, принадлежать ему, хотя бы в этот момент. Забываются все обещания, данные себе самой, что я не буду показывать ему, как мне хорошо.

— Яра, — стоном выдает он, тараня своим членом. Возносит меня все выше, над уровнем неба. И я сотрясаюсь в сладком оргазме, не смея закрыть глаза, чувствуя как внутрь меня бьёт горячая сперма, его злой рык, разносится по пустынному пляжу.

Безумство, которому я поддалась, проходит, его заменяет смущение. Диего встаёт, застегивает ширину. Сажусь на песок. Чувствуя стыд. Я как улитка прячусь в панцирь своих рук. Диего накрывает мое голове тело своей рубашкой, помогает встать. Его смуглую кожу освещает багровым маревом заходящее солнце. Глаза цвета неразбавленного виски смотрят как-то по новому, с особой нежностью.