Чтение онлайн

К трем утра я выполнил норму и пошел за деньгами в контору. Кассирша, похожая на сумоиста баба в трико, отсчитала бумажки, поразмыслив, добавила лишнюю пару банкнот и положила всю пачку в карман, но не мне, а себе. Потом заперла дверь на крючок, налила мне водки, предложила под водку огурчик и устремилась меня изнасиловать. Шла борьба с переменным успехом. За великаншей был опыт плюс преимущество веса и стен. Шатаясь под натиском лап, давивших меня на тахту, я изогнулся в дугу и огрел по ушам разворотом ладоней насильницу, а как та ослабила хватку, выдернул с корнем крючок и удрал, подстегнутый воплем: “Держи, козел, вора!” Обращен он был к сторожу в будке напротив. С ним я сладил по принципу домино: бьешь ногой по двери, та бьет по лбу, затылок – по стенке, зад – по полу, а упавшие ноги ударяют опять по двери, только с другой стороны.

Было жалко потерянных денег, но не настолько, чтобы корить себя за разборчивость: есть женщины, отдаться которым страшнее, чем собственноручно себя оскопить.

Когда я днем позже с голодным желудком вновь вышел на улицу, подо мною она уже выросла. Уточню: тень была не моя, а Альфонса. Она поманила меня за собою – туда, где не нужно ни паспорта, ни кошелька. Она не являлась ко мне так давно, что не узнать ее я не мог – это как бывшему узнику встретить годы спустя поседевшего палача. Вы никогда не задумывались, сколько теней приходится нам износить, прежде чем мы обретаем свою?

Мелочи, что я наскреб, хватило бы на тарелку пельменей или на два чебурека. Инвестировать в столь краткосрочные предприятия мне показалось кощунством. Ломая голову, как распорядиться финансами, я ловил на себе острые девичьи взгляды, но мелькнувший было в них огонек затухал, стоило только ему прикоснуться к моей обветшалой одежде. Так повторялось раз двадцать. Закономерность была очевидна: если лицу моему девушки склонны сказать свое “да”, то всему, что под ним, заявляют брезгливое “нет”.

План созрел в один миг.

С моим цыганским прошлым взломать чужой шкафчик в бане труда не составило. Осложнения возникли, когда я не смог попасть в нужный размер. Лишь третья попытка моя увенчалась успехом: помимо льняного костюма, рубашки и туфель, я разжился полутора сотнями долларов. Кроме денег, были еще ключи от машины, водительские права, валидол и презервативы. Поразмыслив, я позаимствовал только контрацептивы, а ключи и права запихнул в свои грязные тряпки, припрятав их в том же шкафу, – все будет чем прикрывать наготу бедолаге после того, как слопает валидол. Совесть меня не измучила: я рассудил, что лишиться тряпья, получив сдачей собственный автомобиль, – где-то даже удача.

Туфли жали в подъеме, но костюмчик сидел как влитой. Правда, внутри у него сидел голод, что несколько портило праздник.

Заметая следы, я воспользовался метро. Вышел я на “Таганской”, где минут пять колебался между закусочной и забегаловкой, а предпочел ресторан – тот, что неподалеку от театра.

Моему костюму здесь были рады служить. Я выбрал столик в углу и, пока ждал свой заказ, размышлял, как мало присутственных мест отпущено человеку без документов. Почти все я уже посетил. К вокзалам, подвалам, товарным дворам сегодня добавились баня и этот вот ресторан. Присовокупить сюда милицейский участок, тюрьму, крематорий – и список, по сути, исчерпан.

Альфонс был при мне. Он разлегся в проходе и даже прильнул головой на колени какой-то особе. Та что-то писала в блокноте, отставив в сторонку бокал. Почувствовав взгляд, она подняла на мгновенье глаза, коротко мне улыбнулась и вновь зашуршала пером. Дежурная вежливость метрдотеля в отношении этой изысканной посетительницы обретала подчеркнутую обходительность. Вот он согнулся над нею в поклоне и тихо о чем-то сказал.

– Да, за мой столик, – ответила дама, вздохнула, сунула в сумку блокнот и скользнула глазами по мне, застряв на секунду в моем свежем шраме. В зал вошла высокая стерва с красивым стервозным лицом. – Нам того же вина, салат “Ришелье” и каких-нибудь фруктов. Ты голодна?

– На диете, – шепнула подруга, но так, что услышали все. – Мы с Виолеткой выводим токсины под наблюдением Ли Шу. Эффект обалденный. Поздоровайся, милая, с тетей Наташей.

На стол прыгнуло существо. “Тетя Наташа” едва успела спасти свой бокал. С радостным тявканьем тварь кинулась к ней и стала лизать в нос и в губы.

– Извините, у нас не поло… – встрял было официант.

– Чепухи не мелите. – Стерва взвеяла палец: – Блюдце сухариков, минералки в пиалу и замешать на гусином паштете двадцать пять граммов вот этого корма. Стоит собака три тысячи баксов. Пострадает от вашей стряпни, я найду вам, чем застрелиться. Повара предупредите.

Официант попятился на кухню.

– Вы ничего не забыли? – спросила дама с Альфонсом на юбке, когда подавальщик вернулся, неся на подносе заказ. – По-моему, тот господин, – перевела она взгляд на меня, – пришел раньше нас.

– Сейчас я его обслужу. Вот только накормим собачку. Как говорится, детишкам вне очереди.

Вторая ошибка! Стерва встряхнула прической, закинула ногу на ногу, не спеша закурила, полюбовалась на свой маникюр, покрутила часы на запястье и пыхнула халдею в манишку:

– Ей восемь лет. По человеческим меркам – пенсионерка… Скажи, хам, а кто твой хозяин?

– Брось, Стелл. Расслабься.

Официант немедля ретировался. Когда он доставил сделанный мною заказ, руки его заметно тряслись. Пока женщины оживленно беседовали, он томился в проходе и следил за каждым их жестом. Физиономия его изображала ту предынфарктную стадию счастья, что, словно перчатку, натягивает на лица отсроченный приговор.

Между тем тварь освоилась и засновала от стола к столу, собирая сюсюканья и восторги. Снедь предлагать ей никто не решился. Не имею понятия, что то была за порода, но смотрелась она как грызун-альбинос, облаченный в шкуру хамелеона с пятнами от волдырей. Когда Виолетка сунула морду в салат, подругу хозяйки перекосило.

– Очень мило. Угощайся, пуся-лапуся, – заворковала она, совладав со своим отвращением.

– Ты что, Натали! Ей нельзя. Капля холестерина для нее смерти подобна.

– Бедная девочка.

Тон был искренний, но выдавали глаза. Так смотрят на жертв отравительницы, укатав мышьяк им в пирожное.

Женщина сделала знак. Официант подлил в бокалы вина. Загородившись его спиной, я постарался поддеть с блюдца масло. Стоило мне коснуться лезвием замороженного кругляша, как он катапультировал из-под ножа, шлепнулся в стену и срикошетил под лавку с цветами. Я покосился по сторонам. Похоже, никто не заметил. Бог с ним, с маслом! У меня без него было работы невпроворот: французский салат, суп из белых грибов, венский шницель, пузатый графинчик вина… Расправившись с ними, я заказал капучино и под дым сигареты лениво разглядывал посетителей. Дама что-то строчила в блокноте. Она была снова одна.