Чтение онлайн

— Да я бы и в грозу никуда не ушёл! — отозвался Дейви. — Но, Арки, ты же знаешь, что капитан нашей экспедиции — мистер Грант, так что нам придётся делать то, что он скажет.

— Да я с этим и не спорю, — возразила Арктура. — Но ведь мистер Грант — не какой–нибудь тиран. Он всегда позволит даме высказать своё мнение.

— Конечно, и не только даме. Меня он тоже всегда спрашивает, что я думаю. Говорит, без этого друг друга как следует не узнаешь. Знаешь, Арки, иногда он даже меня слушается!

Арктура вопросительно взглянула на мальчика.

— Правда, правда! — возбуждённо продолжал Дейви, а Донал, улыбаясь, слушал. — Зимой мне почти всё время приходилось его слушаться — ну, не весь день, с утра до вечера, но всё равно. А только иногда мистеру Гранту тоже приходилось слушаться меня!

— Неужели? И когда же это? — спросила Арктура, думая, что сейчас услышит о какой–нибудь премудрой учительской хитрости.

— Когда я учил его кататься на коньках! — торжествующе ответил Дейви, полный гордости от радостного воспоминания. — Он сказал, что тут я знаю гораздо больше него и потому он будет во всём меня слушаться. И знаешь, как здорово он меня слушался? Просто беспрекословно, с одного раза! — закончил мальчик почти благоговейным тоном.

— Да, я вполне могу себе это представить! — откликнулась Арктура.

Внезапно Донал обеими руками обхватил их за плечи и что есть силы потянул вниз. В то же самое мгновение по крыше пронёсся яростный порыв ветра.

Оказалось, Донал заметил, что море внизу как–то странно побелело и вспенилось, а по верхушкам деревьев вокруг замка как будто прошла мощная волна, и он понял, что если они не присядут, то им несдобровать.

— Тише! — прошептала Арктура. — Вот она!

И тут они все услышали знакомый жалобный всхлип, но не решались подняться и пойти на звук, пока по крыше гулял ветер. Он накидывался на трубы, отступал, потом вновь начинал неистово метаться и биться о каменный парапет, пока внезапное ненастье не кончилось так же молниеносно, как и началось. Небо прояснилось, и солнце засияло со всей силой, на какую только было способно в погожий мартовский денёк. Правда, ветер и сейчас то и дело беспорядочно проносился по крыше, осыпая её случайной пригоршней града, но худшее было позади.

— Когда вокруг бушует буря, кажется, что солнца не будет уже никогда, — заметил Донал, когда они, наконец, поднялись и ещё раз оглянулись. — Но никакое уныние не помешает солнцу снова засиять на небе, когда настанет его час.

— Я вас понимаю, — ответила Арктура. — Когда на душе тяжело, кажется, что всё в мире окутано тоской и изменить ничего нельзя. Но потом эта тоска вдруг редеет и исчезает, как грозовое облако, словно внезапно узнаёт собственную глупость и пропадает без следа.

— Знаете, почему чаще всего дела всё–таки налаживаются? — спросил Донал. — Я бы даже сказал, что они налаживаются всегда, но такое можно сказать только верой, а не видением.

— По–моему, я чувствую, куда вы клоните, — улыбнулась леди Арктура, — но хочу сначала послушать, что вы сами на это скажете.

— Как ты думаешь, Дейви, почему так часто в конце концов всё выходит хорошо? — спросил Донал.

— Потому что с самого начала всё и было хорошо! — ответил тот.

— Это тоже правда, но есть причина гораздо важнее. Потому что всё вокруг живое, и та жизнь, что обитает в сердце всех творений и не даёт им угаснуть, — это не кто иной, как великий и прекрасный Бог. Потому–то солнце всегда выходит из–за туч. Человек сомневающийся — вроде того, кто написал Книгу Екклесиаста, — скажет, что последнее слово всё равно останется за злом; ведь вслед за дождём непременно находят новые тучи [18] .

Но христианин знает, что превозможет Тот, Кто все Свои песни завершает радостью и светом.

— Вы говорите так, как будто вам тоже пришлось пострадать, — задумчиво произнесла Арктура.

— Разве не таков удел каждого живущего на земле?

— Так вот почему вы умеете помогать другим!

— Вы считаете, что умею? Рад это слышать! Будь у меня хоть какое–то стремление в жизни, это было бы, пожалуй, стремление помогать другим. Но если у меня это и получается, то не потому, что я пострадал, а потому что сам принял помощь и утешение.

— А что вы имеете в виду, говоря, что у вас нет никаких стремлений?

— Если человек знает, какое дело ему предназначено, для устремлений и амбиций просто не остаётся места и времени: он должен засучить рукава и приниматься за работу!.. Дайте мне вашу руку, миледи, а другую положите мне на плечо. Вам придётся прыгнуть — вот так! Отлично, теперь вы в безопасности. Вам не страшно?

— Ничуточки. Но неужели вчера вы пробирались здесь в полной темноте?

— Ага. В темноте тоже есть своя прелесть: по крайней мере, не видно, как велика опасность. Порой нам кажется, что все наши трудности — как раз из–за того, что вокруг нас темно, но это не так. Христианин вряд ли осмелился бы пройти Долиной Смертной Тени, не защити его покров беспросветной тьмы [19] .

— Но разве тьма может быть для нас защитой? Ведь она несёт в себе зло!

— Да — но лишь та, что живёт в нашем сердце, тьма недоверия и нежелания, а не внешняя тьма обыкновенного человеческого невежества. Там, где мы ничего не видим, можно быть более всего уверенными в Божьей защите. А больше всего мы невежественны и подвергаемся опасности именно в том, что касается Божьей жизни в нас самих, и как раз тут Небесный Отец ни на мгновение не спускает глаз со Своих детей. Что бы с нами стало, если бы Он постоянно не наказывал и не прощал наши грехи?! В своих слабостях мы тоже должны научиться доверять Ему, как и во всём остальном.