Чтение онлайн

Опять раздался стук в дверь.

Сеня надел рубаху и открыл.

На пороге стояли "зеленый мастер" Славик и понурая девица, длинная, выше Славика на полголовы. Славик был мрачен. Девица тоже не искрилась радостью. Что касается Сени, то у него на душе было просто мерзко. Поэтому ни хозяин, ни гости не улыбнулись. А что за встреча без улыбки? Сплошная неловкость, молчание, перетаптывание с ноги на ногу. Наконец Сеня, тихонько вздохнув, сказал "здрасте", потом сказал "проходите" и, поскольку в этот момент зашипел чайник, сказал "садитесь, чайку попьем".

Угощение у Сени было небогатое - только хлеб. Зато чай был хорошо заварен и с сахаром. Потому что заварки и сахару было накуплено много, за остальным же нужно было ходить в магазин; обычно ходил Леха, но по известным причинам последнее время он не занимался хозяйством. Гости хлеб Сенин не ели, а чаек тянули в охотку и скоро созрели для разговора.

Девицу звали Фиса, дело ее заключалось в том, что ей негде было ночевать. Заежку оккупировали мужики - Толик и еще какой-то пьянчужка, и Сеня, как председатель месткома, должен был немедленно решить ее жилищный вопрос. От чая девица порозовела, оттаяла, и Сеня, как все-таки мужчина, где-то в самой глубине своей подумал, что девочка ничего, симпатичная даже, и голос у нее чистый, и глаза чистые, прозрачные. А потом, тоже в самой глубине, но уже как все-таки председатель месткома, подумал: "Не поломали бы ее здесь..." При этом Сеня озабоченно и как-то трогательно морщил нос, и Фиса мало-помалу успокоилась, и даже в разговоре улыбнулась. Хоть Сеня всего-то и сказал: "Подумаем, что-нибудь придумаем".

Когда дело дошло до "зеленого мастера", он взглянул на Сеню большими, слегка навыкате глазами и спросил с нажимом:

– Скажи как председатель месткома, он имеет право не отпускать меня в отпуск, если мне надо жениться? По КЗОТу?

– Успокойся, - сказал Сеня. - Имеет.

– Как это - имеет? - не поверил "зеленый мастер" Славик.

– Не кипятись, - сказал Сеня. - Ты же по распределению, а это все равно что по договору на три года. Отпуск - в течение трех лет по усмотрению администрации.

– По усмотрению? - спросил "зеленый мастер" тоном скорей скандальным, чем рассудительным. - По усмотрению? - спросил он с придыхом. - А если у человека жизнь рушится? Если вся судьба зависит... Эх ты, профсоюз! К тебе как к человеку...

Фиса переводила взгляд с Сени на "зеленого мастера".

"Что за жизнь, - думала она с тоской, - что за жизнь!"

И тут "зеленый мастер" Славик произнес слова, которые ему, конечно, не следовало произносить.

– Зудину женю лижешь...

Для одного вечера это было многовато.

Один раз одному бичу Сеня уже спустил это оскорбление. Он просто не нашелся вовремя, но с него хватит. Сеня резко встал, открыл входную дверь и театральным жестом отправил юного мастера в темную ночь, набитую звездами и студеным ветром. При этом Сеня сказал сначала трагическое "прошу", а потом вполголоса, так, чтобы не слышала Фиса, назвал широкоизвестный адрес, столь же точный, сколь неопределенный. Славик вылетел пулей из вагончика, бранясь и огрызаясь и одновременно натягивая на себя белоснежный полушубок.

Сеня вернулся расстроенный, налил кружку остывшего чая и залпом выпил.

И тут Фиса пожалела Сеню. Ничего она не поняла из того, что произошло, поняла только, что обидели Сеню, и пожалела. Она сказала тихо:

– Не огорчайтесь...

И совсем робко дотронулась до Сениного фланелевого рукава.

Сеня улыбнулся виновато и смешно наморщил нос.

– Где же тебя сегодня устроить?

И сам ответил весьма оптимистически:

– Ладно, пей чай, в крайнем случае что-нибудь придумаем.

Если Сеня говорил оптимистически "что-нибудь придумаем", это означало, что какой-то, пусть нежелательный, но все-таки выход из положения у него уже есть. Например, в данном случае был такой нежелательный выход, что Сеня запрет Фису в своем вагончике, а сам отправится спать к холостякам в общежитие или в вагончик к Арслану Арсланову. Хотя у Арслана Арсланова сейчас живет Нина, так что - в общежитие...

– Жестко, - зажмурив глаза, сказала Фиса и вздохнула.

– Жестко? - удивился Сеня. - Да ты что!

– Жесткие здесь все, - подтвердила Фиса.

– Ну, это ты зря, - обиделся Сеня, - люди у нас неплохие. Поживешь сама поймешь.

Помолчав, спросил:

– Ты по вызову или как?

– По распределению, - сказала Фиса.

– Ну, а... с желанием?

– С желанием, - Фиса криво усмехнулась. И смысл от этой усмешки получился такой, что, дескать, желали-то одно, а получили-то другое.

– Вот и "зеленый мастер", - сказал Сеня, стараясь не замечать этой усмешки, - вот и "зеленый мастер" Слава, что кричал тут... всякое... тоже с желанием, а видишь?

– Его что, жениться не пускают?

– Не пускают, - развел руками Сеня. - Нельзя его отпустить. Он один на участке остался - и за прораба, и за мастера, и за механика... Так получилось. А он - вынь да положь. Даже в ПК комсомола жаловался: комсомольца жениться не отпускают.

– Да? - почти заинтересованно спросила Фиса.

– Ну! - охотно подтвердил Сеня. - Тут пошли сигналы в трест, в Дорпрофсож, на Зудина стали нажимать, но Зудин такой: как сказал, так и сделает. Ну, в тресте ругать-то его ругают, а тоже куда денешься: производственная необходимость...

– А жизнь человеку ломать - тоже производственная необходимость? неожиданно зло спросила Фиса. Так зло спросила, что Сене захотелось поежиться, но он сдержался.

Вот ведь пойди ее пойми: то "не огорчайтесь", а то зверенышем смотрит.

– Жизнь-то, - как-то строго сказала Фиса, - жизнь-то одна...

Сене показалось, что вовсе она не о Славкиной женитьбе говорит, а о чем-то... черт его знает о чем, о своем о чем-то. И вроде бы не к нему обращается, а к самой себе, что ли...