Чтение онлайн

– Слышь, милок! Ты не бзди. Я в Москве на такой же езжу... Держит...

Мы ехали завтракать в только что выстроенную гостиницу "Ridsene", успевшую прославиться хорошей кухней, интерьерами и постоянными ланч-визитами партийных бонз.

Пожилой официант-латыш в черном костюме, несмотря на утреннюю жару, нетерпеливо переступая ногами, выслушал наш мучительно длинный заказ, посвященный закуске. Мы долго решали с чего начинать: холодной мясной закуской или рыбным ассорти на огромном блюде, украшенном ломтиками лимона, маслинами, белыми шариками сливочного масла, контрастирующего с яркими кучками красной и черной икры. В центре были сложены аккуратной горой местные рыбные ресурсы: лососина, копченый угрь, форель, миноги.

– С-стартуем р-рыбой, Учитель! За мясо примемся п-позже, - резюмировал я и посмотрел на вконец задроченного официанта.
– Т-теперь спиртное, г-голубчик. П-принесите для начала б-бутылку "Столичной" ноль-семь и п-побольше льда, и не забудьте "Боржом".

– Спыыртное подаваеэм тоолко послэ двуух, даа!
– мстительно сказал официант и, наслаждаясь произведенным эффектом, уставился в окно.

– Ну и сука же ты, мужикблядь!
– удивился Великий.
– Какого хера ты молчал? Мы час паримся с тобой, придурком, выбирая жратву...

– П-послушайте, - осторожно вмешался я.
– Вы в-видели, кто нас п-привез? В-видели... Джентльмен напротив, к-который так нервничает с-сейчас - к-кардиохирург с м-мировым именем... У него орденов Ленина б-больше, чем у вас п-пуговиц на пиджаке...
– официант провел рукой по двум рядам пуговиц на сюртуке, - включая м-манжеты и нижнее белье... Мы гости т-товарища П-пельше...
– Эта фамилия в Латвии, словно "сим-сим", открывала любые двери.

– Мнэ уволнаэт!
– гораздо мягче сказал официант, глядя по сторонам.

– Не т-трусьте. Т-тащите алкоголь. Через два ч-часа за нами заедет п-помошник т-товарища Пельше...

Официант мучительно переминался и не уходил.

– Мыблядьтеряем время с этим придурком!
– начал распаляться Учитель. Куда ты притащил меня, Рыжий! Дай ему трешку!

– Вот вам п-пять рублей, с-старина, и не з-заставляйте ждать.

– Товарысчы не ообыжают, еслы я нэсу водка.в "Бооржом-бутыылках"?

– Неси хоть в жопе своей латышской!
– миролюбиво подытожил Учитель, успокаиваясь. Через несколько минут наш стол у окна в дальнем углу ресторанного зала украшало несколько невзрачных бутылок "Боржома" с кое-как приклеенными этикетками.

– Воодка - бутыыылка бэз крыышка, - заговорщицки бормотнул официант и заспешил. Когда через несколько минут он подошел к столу, пустая боржомная бутылка без крышки стояла на отшибе.

– Принеси еще одну, милок, - заметил Учитель, увлеченный воспоминаниями о прошлогоднем симпозиуме по консервации органов, организованном мною в тихом курортном местечке на берегу моря близь Батуми. Симпозиум собрал тогда лучшие советские мозги, занимавшиеся трансплантологией. Я специально выбрал отдаленный санаторий, чтобы оградить прибывшую публику от соблазнов грузинского гостеприимства, и просчитался. Мои коллеги - два тбилисских профессора, проталкивающие своих аспирантов в мясорубку Учителева института снарядили пару машин с фруктами, сырами, вином и чачей и нагрянули в местечко под Батуми.

Во время шумного вечернего застолья я, к своему ужасу, узнал от приезжих, что завтра с самого утра запланирована экскурсия на дружественный им коньячный завод.

– Х-хорошо, п-поедем, но только во второй п-половине дня, - твердо заявил я, покачиваясь у стола со стаканом "Напареули".
– Или вообще н-никуда не поедем... С девяти до часу - "к-круглый стол" по п-прижизненной оценке метаболизма консервируемых органов. Баста!

– До двенадцати!
– настаивала публика.

– О'кей!
– легко согласился я и допил чачу.

В дегустационном зале коньячного завода нас поджидали несколько низких деревянных столов с такими низкими табуретками, что усидеть на них даже трезвому было не под силу... А на столах: бутылки с коньяком, "Боржом", ситро, горячий грузинский хлеб, ткемали, сыры, бастурма, зелень, фрукты, холодное сациви, холодная отварная рыба в ореховом соусе, цыплята-табака...

Через несколько часов энергичной дегустации мы переместились на другую площадку, где поджидали похожие столы. Отличие состояло в потрескивающем неподалеку костре для шашлыка...

Непередаваемо пьянящий, с горчинкой, аромат горящих виноградных веток стелился окрест, заставляя горожан почувствовать свою малость в большом и чистом мире природы, на каждом шагу подчеркивающей свое субтропическое происхождение: пальмами, растущими, как бурьян, эвкалиптами со слущивающейся длинной белой кожурой вдоль стволов и специфическим запахом камфорного масла, мандариновыми деревьями с толстыми маслянистыми листьями, бамбуком, странным, как страусы и жирафы, растущим небольшими рощицами, и удивительно густым и очень зеленым самшитовым кустарником...

На обратном пути, глубокой ночью, те, кто не спал, вернулись к утренней теме миокардиального метаболизма. Пьяный шофер забыл обратную дорогу, и автобус медленно блуждал по невысокому горному серпантину, перемещаясь от одной деревни к другой...

– Если вы, д-джентелмены, з-завели в неуправляемом автобусе речь об обменных п-процессах в м-миокарде... эй ... п-пусть н-не вырывают руль у ш-шофера... он все равно д-делает это л-лучше... да... м-метаболизм... п-попросим п-профессора Евсеенко начать, п-потому как она наиболее п-плодотворно и целесообразно с-совмещает в себе... в отличие от нас... наибольшое отсутстсвие алкоголя в крови, а также п-профессии б-биохимика и п-партийного с-секре... и п-патофизиолога в институте Учителя... не п-пони... не помню до с-сих пор, где он... но п-прежде несколько с-слов... л-лично меня... надеюсь, и вас д-джентльмены, интересует с-сиюминутное... с-состояние м-миокарда... а не те общепринятые академические т-тесты... что характеризуют его жизнедеятельность... и что с-становятся известными с-спустя много часов... а иногда и дней... и орган уже п-пересажен... а мы узнаем... что он был...н-н-нетрансплантабелен...
– вещал я.

Автобус швыряло на поворотах, но публика, удерживаясь в неудобных креслах, принялась с пьяным энтузиазмом обсуждать предложенную тему, а на заднем сиденье крепко поддатая группа трансплантологов из Вильнюса пела литовские песни.

Утром автобусная дискуссия разгорелась с новой силой и пораженный Учитель, который успел прознать про научный ночной базар, был приятно удивлен.

– Ну выдаетеблядьмужики!
– сказал он.
– То, что Рыжий с-свихнулся на своих электродах, я могу понять, но как он сумел возбудить всех вас? Конечно, получать в режиме мониторинга данные о метаболизме во время операции важно, но совать в мышцу человеческого сердца датчики профессора Коневского - опасная затея, требующая специального разрешения и подготовки...
– Он помолчал, перемещая по столу президиума бутылки с минеральной водой, а потом неожиданно закончил: