Чтение онлайн

Кто мог оперировать Сергеенко в тот первый раз? Кто-то, кто работает в клинике с самого ее основания. В хирургическом отделении не осталось никого из подобных долгожителей, кроме заведующего. Да, кроме него, некому.

Убедиться в этом можно, только ознакомившись с карточкой больного, которая заперта на ключ в этом дурацком архиве.

Я сидел на подоконнике, пригорюнившись и почти уже решившись пойти к главному за ключом. Потом мне вдруг пришла в голову мысль, что, насколько мне известно, подвал состоит из двух помещений, между которыми в перегородке есть дверь. В одном помещении теперь находится морг, в другом – архив.

И я в который раз за этот день полез в подвал. Зайдя в морг и минут пятнадцать полюбезничав с дежурной – сегодня это была молоденькая практикантка, – я отправился к стене, которая была смежной с архивом. Там высился огромный холодильник. Предположительно за ним и находилась нужная мне дверь. Я попробовал сдвинуть холодильник с места. Он оказался тяжелым, одному не справиться ни за что.

Подумав немного, я отправился за Воробьевым – благо у него не было пациентов, а обход свой он уже закончил.

Смазав пол хозяйственным мылом, мы, пыхтя и упираясь, в конце концов победили проклятый шкаф. В то время как он медленно, но верно скользил в сторону, мне пришла в голову веселая мысль: что сделает со мной Воробьев, если двери там не окажется.

К счастью, дверь была на месте и, к еще большей удаче, оказалась открытой. Вид у нее был такой, будто ею кто-то недавно пользовался. Это было уже очень интересно.

Оставив Воробьева на стреме, я полез в архив.

Здесь царил, вопреки ожиданию, идеальный порядок. Все карточки – а их было не так уж и много – стояли на полочках, распределенные в алфавитном порядке. Я очень быстро нашел нужный стеллаж и нужную букву. Сергеев, Сергеева, Сергеевский... Сергеенко не было. Я еще немного покопался на соседних полках – может быть, ошибка вышла, не туда карточку поставили.

Ничего подобного – никто не ошибался, все остальные карточки содержались в полном порядке и в строгой последовательности.

– Отлично, отлично! Преступление организовано блестяще! Следов никаких, – бормотал я, пролезая обратно в морг, где ждал меня изнывающий от нетерпения Воробьев.

Я поблагодарил его за помощь и отправил обратно на рабочее место, пообещав держать в курсе всех событий и рассказывать обо всех находках. Сам же прокрался в свою берлогу – переваривать случившееся.

Кто мог похитить карточку? Да в принципе любой. Если ключи прибрали только накануне, это совершенно не значит, что раньше в архив не лазили все, кому не лень. И все в этой клинике так!

Однако смерть Сергеенко – скорее следствие, чем причина. Судя по всему, наше уважаемое учреждение занимается незаконной торговлей органами для пересадки и делает это уже давно. Именно для пересадки, а никак не для опытов были вырезаны органы у Лопухова – ведь они были вырезаны при жизни или сразу после смерти. К несчастью, девушку осмотреть не удалось, но руку на отсечение даю, что с ее телом поступили точно так же.

Не по этой ли причине в последнее время участились смертные случаи? А по какой же еще! Значит, и девушка, и Лопухов, и Сергеенко были убиты. Совершенно пока не ясно, кто это сделал и каким образом. Но это дело времени.

В круг подозреваемых в первую очередь попадает завхирургией – он работает здесь дольше всех, знает систему снизу доверху, и, наконец, у него есть власть, чтобы заставить любого из подчиненных сделать все, что ему надо. Значит, нельзя выпускать его из виду.

Следующий вопрос: для кого вырезались органы? Вероятнее всего, пересадка осуществлялась не в стенах клиники – это очень сложно скрыть. Значит, существовала какая-то связь с внешним миром. Какая? Кто и куда вывозил органы и трупы? С этим тоже надо разобраться. А значит, устанавливать круглосуточное наблюдение за клиникой? Как же это сделать? У меня же нет своего детективного агентства...

Так размышляя о трудной судьбе частного детектива, я полез в портфель за сигаретами и неловко толкнул его. Он скатился на пол, посыпались бумаги, ручки и видеокассета.

Увидев ее, я хлопнул себя рукой по лбу. Это ж надо так закрутиться! А может, разгадка вся там. Не зря же ее мне передали! И быстро-быстро пошел к комнате психологической разгрузки, к видеомагнитофону.

Они достаточно долго колесили по Москве, останавливаясь у разнообразных учреждений, застревая в пробках, ныряя в тоннели и кружа по дворам. Где-то на втором часу пути, сидя в пробке на Кутузовском, водитель заявил, что он дальше ехать не намерен, и Дима, расплатившись с ним, пересел в стоящее рядом такси. Объяснив таксисту его задачу, Дима снова стал молча и сосредоточенно смотреть на габаритные огни медленно двигающейся впереди бронированной машины.

Как раз в этот момент в броневике охранник спрашивал у водителя:

– Посмотри, этот хрен на «восьмерке» по-прежнему у нас на хвосте висит?

– Не, налево свернул, – ответил водитель, глянув в зеркало.

– Ну, туда ему и дорога, – удовлетворенно сказал охранник. – Значит, померещилось. Гони тогда напрямую.

Такси пристроилось за инкассаторской машиной. Причем таксист оказался очень сообразительным, он не вел прямое преследование, а срезал путь по проходным дворам.

– Что вы делаете? – тревожился Дима. – Мы же их потеряем!

– Не боись, пацан, не потеряем, – весело отвечал водитель, косясь на методично щелкающий счетчик.

Преследуемые так ничего и не заподозрили. Никто не обратил внимания на безликое такси, похожее на сотни таких же.

После того как выехали за город на Волоколамское шоссе, таксист придержал машину и отстал от инкассатора. Теперь уже трудно было бы потерять из виду такую приметную ярко-желтую тачку на сером шоссе.

Километров пятьдесят они прошли, когда броневик притормозил и свернул налево.

– Уходят через посадки, – сказал таксист. – Думаю, тебе лучше тут выйти и дальше идти пешком – неподалеку их гнездовье, можешь быть уверен. Там дорога заканчивается.

Дима расплатился, отдав последнее, что у него осталось. Водитель покачал головой, подождал, пока он захлопнет дверь, и с пробуксовкой тронулся с места.

Дима спустился с дороги в перелесок и пошел по неширокой дороге, укатанной колесами автомобилей.

В комнате психологической разгрузки не было никого, кроме психоаналитика Ананьева, который лежал на софе с пультом в руках и задумчиво смотрел по видику «Шестое чувство».