Чтение онлайн

Не тут-то было – темные силуэты преградили мне путь. Я почувствовал неладное и внутренне подобрался. Сделал шаг в сторону – эти двое тоже переместились. Я пытался всмотреться в лица подходящих ко мне людей, но в наступающих зимних сумерках это было совершенно невозможно. Оставалось одно – приготовиться, встать спиной к стене.

Как я и предполагал, мужики подошли ко мне и без лишних банальных слов про «закурить» начали меня бить. Надо сознаться, у них это получалось неплохо. Несмотря на боксерскую сноровку, я пропустил пару чувствительных ударов уже на первых минутах и почувствовал, как мои глаза начинает заволакивать знакомая красная пелена.

Я дрался, как лев. Или – как волк, на которого напали охотничьи псы. Я сразу понял, что меня бьют не для того, чтобы избить. Меня бьют, чтобы стереть с лица земли совсем, убить. Главное, понял я, не упасть. Иначе – хана.

Тут один из противников на время потерялся, а потом вместо него возникла рука, которая летела мне в висок с огромной скоростью, поблескивая тяжелым металлом кастета на конце. Его тусклый блеск возле моего лица и был последним, что я увидел, перед тем как мое сознание померкло.

При дневном свете здание выглядело не так внушительно, но зато было приятней на вид. Псевдонародный стиль, который в последнее время так полюбился всем богатым власть имущим: деревянная резьба, «конек» на крыше, кружевные наличники, деревянное крыльцо, высота которого предполагала у жителей исполинский рост.

Стоя перед воротами здания, вокруг которого так недавно Дима кружил, как голодный волчонок, он испытывал какое-то странное возбуждение и ноющий страх.

Дядя Митяй, который взялся сопровождать его, настойчиво жал на звонок и материл охранников на чем свет стоит. Наконец окошечко в воротах открылось, и в него выглянула недовольная сытая рожа:

– Тебе, дед, чего? – сладко зевая, спросила она.

– Открывайте, черти! Совсем, что ли, опупели – своих не узнаете?

Глаза рожи прояснели.

– А, Матвеич! Привет, привет! Только самогон у нас еще с прошлого раза остался – не нуждаемся.

– Да я по делу, телячья ты башка! Антонина моя прихворнула – вот, племянника привел подсобить.

Охранник окинул «племянника» недоверчивым взглядом, хмыкнул и сказал:

– Ну, проходите тогда.

Он захлопнул окошко и открыл калитку где-то сбоку. Матвеич и Дима просочились туда.

– Только тихо мне: господа еще спят, – строгим шепотом сообщил охранник.

Матвеич отмахнулся от него: мол, без тебя здешние порядки знаем. Они обогнули здание и вошли через черный ход.

Пройдя сквозь полутемные коридоры, они добрались до двери, на которой было написано: «Кастелянша». Матвеич громко постучал, и ему открыла полная миловидная женщина в темно-синем платье с воротником-стойкой.

– Привет, Ильинишна! Вот, работника тебе привел. Парень хоть и угрюмый, но работящий. Племянник мой, – пояснил он, поймав вопросительный взгляд. – Вместо Антонины пока будет. Ты ему расскажи, как и что, а я пойду, пожалуй. А то нарвешься на вашего управляющего – ругаться будет.

Дядя Митяй махнул рукой и оставил Диму наедине с кастеляншей.

– Ну, пошли, – невозмутимо сказала она и пошла по коридору, плавно покачивая бедрами.

Дима безмолвно последовал за ней.

Я очнулся от боли, источник которой было очень трудно определить. Боль была везде – вот единственное ее определение. Под щекой что-то липкое и теплое, во рту – солоно от набравшейся крови. Чьи-то прохладные руки сжимали мне шею – видимо, от их прикосновений я и пришел в себя.

Я с трудом разлепил один глаз и увидел два силуэта. Рванулся было встать, но боль в боку не позволила мне даже пошевелиться. Я мысленно попрощался со своей молодой жизнью.

Вдруг женский голос сказал:

– Он, кажется, очнулся! Давай попробуем его вытащить отсюда на свет.

– Может, не стоит? Смотри, как его отделали, – у него может быть что-нибудь сломано. Но пульс вроде восстановился, – возразил ей мужской голос, и рука исчезла с моего горла.

Я с облегчением вздохнул: это были не мои враги, явно. Полез в карман и достал блокнот. Вытащив из него визитку, протянул своим спасителям:

– Позвоните, – прохрипел я.

Девушка взяла визитку с номером нашей клиники и исчезла из поля моего зрения, наверное, к телефону-автомату. Молодой человек остался со мной и старался развлечь меня разговором, пытаясь отвлечь меня от ощущения глобальной боли:

– Это ничего. Если в себя пришли, значит, выживете. Здорово они вас. Из-за денег?

Я попытался покачать головой и почувствовал, как дурнота подкатила к самому горлу.

– Вы не шевелитесь, – сказал парень. – Сейчас Лена врача вызовет, и все будет хорошо.

Очевидно, благодаря этой парочке, которая случайно спугнула преступников, я и остался жив. Прошло еще немного времени, вернулась Лена и объявила, что сейчас приедет «Скорая».

Она действительно приехала, и, увидев бегущих по подворотне Фесякина и Колесняка с носилками, я понял, что сейчас могу позволить себе провалиться в бездну бессознательного состояния. Перед этим я еще раз поблагодарил моих спасителей и велел немедленно позвонить мне, когда они только смогут.

Последнее, что я услышал, было:

– О, так это же наш завтерапией! Мама дорогая! Вот это ему досталось!

Главный стоял посреди своего кабинета и просматривал факсы. Зам сидел в кресле, зажмурившись от непривычно яркого света неоновых ламп.

– Что пишут? – наконец спросил Зосимов, когда его глаза привыкли к свету.

– Разное, – уклончиво сказал Козлов, шурша бумагами. – Но все больше – вести добрые. Вот, например, Отто Ланберг нам посылает пламенный привет и уверяет, что валютный перевод поступит на наш расчетный счет в течение нескольких часов. Операция прошла успешно, и господин такой-то чувствует себя нормально. Обещает непременно навестить гостеприимную страну, как только сможет.