Чтение онлайн

(Untouchable: Who protected Bormann and Gestapo Мюллер after 1945…, Aquilion limited, 2005)

среда, 01 марта 2006 года

Интервью брал Джейми Глэзов

Гость Interview Frontpage сегодня — Пьер де Вильмаре, участник французского Сопротивления с осени 1940, затем офицер французской Секретной армии, впо-следствии офицер разведки, занимавшийся странами, попавшими под правле-ние советских коммунистов. Он был членом Ассоциации ветеранов разведки Национальной обороны. Как офицер разведки, он — единственный специалист, которому довелось встретиться с заместителем Гитлера Мартином Борманом в 1949 году, когда Борман отправлялся в постоянное изгнание в Южную Америку.

Г-н де Вильмаре был профессиональным журналистом с пятидесятых годов. С 1962 по 2006 год он издал приблизительно 30 работ. Он автор новой книги «Неприкосновенные. Кто защищал Бормана и Гестапо-Мюллера после 1945 года».

Пьер де Вильмаре в 1943 году в регионе Веркор во Франции

И он же сейчас

FP: Пьер де Вильмаре, добро пожаловать на Interview Frontpage.

Вильмаре

: Здравствуйте и спасибо за то, что пригласили меня для этого ин-тервью. Для меня это большая честь.

FP: Как вы могли бы резюмировать содержание своей книги «Неприкосновен-ные»?

Вильмаре

: Суть «Неприкосновенных» сводится к тому факту, что Мартин Бор-ман, серый кардинал Гитлера, при соучастии Гестапо-Мюллера предпринял тай-ную эвакуацию большинства активов казны Рейха в деньгах или валюте, в два десятка зарубежных стран — в основном в Южную Америку, но также и в Япо-нию и в различные скандинавские страны. Гитлер ничего не знал об этой «ра-боте», которую выполняла сверхсекретная сеть Бормана под названием «Хак-ке». Только одиннадцать посвященных людей входили в эту сеть в конце 1944 года. Каждый из них затем, в свою очередь, управлял своими агентами. Борма-ну пришлось по необходимости автоматически проинструктировать Гестапо-Мюллера, который был верховным руководителем безопасности Рейха с начала 1942 года, хотя Борман фактически не доверял ему и боялся, что тот его пре-даст. По моему мнению, Борман понятия не имел, что Мюллер заключил секрет-ные соглашения с советским генералом В.С. Абакумовым, руководившим раз-ведсетями внутри Германии.

В состоянии общего хаоса марта-апреля 1945 года, когда Германия была по-беждена, несколько важных немцев под наблюдением каждого из западных со-юзников, понимали, по крайней мере, частично, ту роль, которую играли Бор-ман и Мюллер. Последний исчез в течение недели после падения Берлина. Но каждый из союзников (англичане, американцы, французы) держали свои от-крытия по этой проблеме в тайне. Эти открытия походили на маленькие детали огромной головоломки. В моей книге я написал и о существовании сети «Хакке», и о личной роли Мюллера, который после пересечения немецко-чешской границы — тогда части оккупационной зоны СССР — стал советским агентом с 1945 года.

Начиная с 1946–1947 годов, американцы обнаружили до 70 % секретных транс-фертов немецких ценностей через Швейцарию — среди других стран — прямо в Южную Америку. Борман, которому давали советы его бывшие друзья из Мини-стерства финансов Рейха (среди которых был доктор Шахт и ближайшие по-мощники министра Функа, его преемника), очень разумно инвестировал 80 % немецких активов во множество предприятий, пароходств, авиакомпаний, гор-норудных компаний, и т. д. Номинальные руководители этих фирм из Аргентины, Бразилии, Уругвая и т. д. действовали под наблюдением посвященных членов сети «Хакке». Среди «наследников» возникали ссоры, о чем свидетельствует секретное сообщение, посланное Борману, который тогда скрывался в Богем-ских горах, через его Сарагосскую группу в Испании, чтобы он приехал и ула-дил спор. Все соответствующие детали можно найти в моей книге.

До времени Берлинской блокады и воздушного моста (1949) Борман думал, что с его состоянием и его сильной сетью, его человеческими ресурсами в Германии (приблизительно 80 000 немцев с чужими или подделанными документами рас-сеялись в оккупационных зонах, что подразумевало секретную организацию, так как эти документы им предоставили уже в 1944 году), он сможет вести свою игру между Востоком и Западом. Однако твердость американцев во время Бер-линской блокады, организованной Советами, показала, что надежды Бормана на скорый открытый конфликт между Востоком и Западом были напрасны. На самом деле Москва уступила, когда Вашингтон бросил вызов блокаде, несмотря на то, что Сталин шантажировал войной.

Именно это заставило Бормана войти в контакт с окружением канцлера Аденау-эра через своих друзей, у которых было хорошее положение, чтобы помочь ему. Например, англичане приставили к Аденауэру (канцлер с 1949 года) таких лю-дей как Герман Йозеф Абс, промышленников и бывших советников Имперского казначейства (они перечислены в книге), кто, несмотря на свое нацистское прошлое, держал в своих руках финансовые узды Западной Германии. Нача-лись переговоры, суть которых состояла в том, что в обмен на гарантию свобо-ды Борману проводилась репатриация в Германию большинства активов, кото-рые были рассеяны приблизительно в 24 странах, в форме банков, промышлен-ных фирм и т. д. (то есть общей ценностью более чем 700 миллионов долларов в 1949 году).

FP: Что вдохновило Вас на написание этой книги?

Вильмаре

: Это произошло, когда я начал совать нос в некоторые части этой головоломки. В то время я работал на Гийома Видме, французского губернатора Баден-Вюртемберга (работа для прикрытия моей деятельности во французской разведке), и затем как заместитель губернатора Франции в районе городов Кальв, Хорб и Фройденштадт, и тогда я начал собирать заметки, донесения, иногда документы ради позднейшего написания книги.280

FP: Вы можете описать роль советского проникновения в нацистский режим и, перед концом Второй мировой войны, в сети, которые нацисты использовали для своего бегства?

Вильмаре

: Ваш вопрос заставляет меня уточнить, что я обнаружил масштаб советского проникновения в административные и секретные службы западных союзников одновременно с тем фактом, что Москва защищала по своему жела-нию некоторых бывших нацистов, людей, которые были вовлечены в немецко-советское сотрудничество в прошлом или тех, которые, как Мюллер, перешли на сторону КГБ в 1943–1945 годах.

Я работал над этой трудной темой в течение многих лет. Изучая советское про-никновение во французские разведывательные службы, как, впрочем, и в дру-гие, я и тогда, и после 1950 года, как только я снова стал гражданским лицом, боялся, что КГБ мог бы обнаружить мое знание той игры, которую вела Москва, и что некоторые советские люди, которые чувствовали отвращение к советско-му режиму, тоже могли бы предоставить мне некоторую информацию.

Никто не может вести игру в одиночку, если он противостоит иностранной раз-ведке, не рискуя катастрофой. Именно поэтому я связался или возобновил кон-такт с французскими разведывательными службами и время от времени переда-вал им часть моих результатов.