Чтение онлайн

Но на этот раз все было как-то по-другому. Голос Кары звучал как-то издалека, как будто она изо всех сил старалась быть услышанной.

— Ты, должно быть, создала отличный живой щит, — продолжила она. — Ты такая же широкая, как бампер грузовика, и я держу пари, что с таким количеством жира, которое есть у тебя, ты, вероятно, даже сможешь остановить пулю.

Снова смех и даже несколько вздохов возмущения и удивления. Действительно удивительно. Любой, кто пробыл в школе больше часа, должен был понять, что Кара была не кем иным, как хулиганкой. Тем не менее вся эта история с ограблением дала ей какой-то новый материал. После нескольких лет, когда я изо дня в день слышала одни и те же оскорбления, это было действительно немного освежающе. Иногда я задавалась вопросом, не было ли это вершиной ее существования. Будет ли она через двадцать лет оглядываться на эти дни и думать, что они были лучшими в ее жизни. Когда она могла мучить людей без каких-либо реальных последствий, потому что мы были просто детьми. Никаких последствий, совсем. Как будто то, что происходило в этих залах, вообще не имело значения.

Хотела бы я быть китом-убийцей. Я бы откусила Каре голову и использовала ее как пляжный мяч. Видит бог, она уже была полна воздуха.

Вместо этого я ничего не сказала. Ее только подстегивало, что маленькие люди сражаются против ее царства террора. Игнорировать ее и направиться прямо в класс — вот что мне нужно было сделать. Но когда я обернулась, на меня смотрело больше людей, чем я себе представляла. Пятьдесят, может быть, шестьдесят, толпящихся в коридоре. Черт возьми, даже Джорджия пряталась там и смотрела, что произойдет.

Кара стояла впереди и по центру, ее улыбка была огромной, она была в восторге от внимания. В чем, черт возьми, была ее проблема? Она была богатой, худой и популярной, всем, чем не была я, и все равно ей приходилось заниматься этим дерьмом.

Обычно в такой ситуации я бы почувствовала, как мое сердце сильно колотится в груди, как горячее смущение обжигает мои щеки. Но ничего не было. Мое сердцебиение оставалось ровным, дыхание медленным. Хихиканье собравшейся толпы казалось таким же отстраненным и неуместным, как стрекотание сверчков летней ночью.

Кара выглядела меньше, чем я ее помнила. Легкая. Крису было бы легко швырнуть ее. Чтобы засунуть пистолет между этими острыми белыми красивыми зубами.

— Убери волосы, свободная Вилли, — приказала она, шагнув ко мне с протянутой рукой. — Давай посмотрим.

Черта с два она прикоснется ко мне. Меня касались против моей воли достаточно для одной жизни, и кто-то намного более страшный, чем Кара. Мой большой палец сжался под другими пальцами, и я замахнулась сильно и быстро, нанося удар. Бам, мой кулак ударил Кару в лицо. Треск кости, звук ломающегося носа были потрясающими. Боль пронзила мою руку, большой палец пульсировал в агонии. Черт возьми, это было больно.

Кара зарыдала и пробежала вперед. Ее крики наполнили коридор, кровь хлестала и стекала по ее форме спереди. Люди бегали повсюду, стараясь держаться как можно дальше от этого беспорядка. Даже подружки Кары бросили ее, трусихи. Я стояла одна, прислонившись к шкафчикам и баюкая свою руку. Это полностью стоило возможного перелома кости.

Однако, это было не то возвращение в школу, которое я себе представляла. На маму это не произвело бы впечатления.

— Святое дерьмо, — прошептала Джорджия, медленно подходя ко мне. — Иди, с тобой все в порядке?

— Я в порядке, — устало сказала я.

Ее рот открылся, потом закрылся. Она выглядела такой потерянной.

Я не знаю. Может быть, мне следовало простить ее за эту шумиху в прессе и дерьмовые разговоры о Джоне. Ни у кого из нас не было денег, и они, вероятно, предложили ей определенную сумму за то, чтобы она продала меня. Или, по крайней мере, я искренне надеялась, что так оно и было. Джорджия училась здесь на стипендии. У нее были большие мечты. Все эти интервью всего лишь шаги к тому, чтобы она завела контакты в индустрии развлечений — еще на один шаг к тому, чтобы стать актрисой. Ее сообщения объясняли все это и многое другое. С определенной точки зрения это было совершенно понятно. Но также не означало, что мне это должно нравиться, или я должна была это принять. Жизнь была слишком коротка для плохих друзей, а она разбила мне сердце.

— Тебе следует пойти на урок, — сказала я. — Ты же не хочешь опоздать.

Она сделала шаг назад.

— Ладно. Увидимся позже.

Я кивнула, отпустив ее навсегда.

— Привет, ребенок.

— Привет, Билл. — Я сидела на носилках в отделении неотложной помощи, болтая ногами вперед-назад. В основном стараясь не зацикливаться на слишком знакомых звуках и запахах. Упасть в обморок было бы плохо. — Что ты здесь делаешь?

— Просто проверяю порез, несчастный случай с ремонтом дома. — Врач скорой помощи, дежуривший в день нападения, улыбнулся. — Нападение кухонной раковины.

— А я думала, что твоя работа опасна.

Он еще больше улыбнулся.

— Как у тебя дела?

— Хорошо.

— Почему ты здесь? — спросил он, прислонившись к противоположной стене. На вид ему было около сорока, подтянутый, с бритой головой. Сексуальный, если тебе нравятся парни среднего возраста. Держу пари, он бы понравился моей маме.

— Вывихнула большой палец. — Я показала ему свою забинтованную руку.

— Как, черт возьми, ты это сделала? — спросил он, скрестив руки на груди и устроившись поудобнее.

— Ударила девочку в школе.

Его лицо нахмурилось.

— Она это заслужила?

— О, да. Давно напрашивалась. Она издевалась надо мной годами.

Он покачал головой.

— Цепляться к другим людям, унижать их, чтобы почувствовать себя взрослым, откровенно говоря, это дерьмово в любом возрасте.

— Не могу не согласиться.

— Дай мне свою левую руку, — сказал он, протянув руку.

Он поднял свою ладонь, как знак «стоп».

— Давай посмотрим на этот удар. Ударь меня.

Я сильно ударила его левой рукой. Раздался громкий шлепающий звук.

— Ладно, вот в чем проблема, — сказал он. — Хорошая новость в том, что ты вращаешь кулак и пробиваешь цель. Ты прирожденный боец. Плохая новость — это большой палец.

Осторожно он перевернул мои пальцы, затем вытянул мой большой палец вдоль нижней части моей ладони.