Чтение онлайн

Я настраиваю выдержку, когда дрожащий голос тамады привлекает мое внимание, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, как первый шафер поворачивает за угол и идет к алтарю. Или, скорее, кренится вниз к алтарю. Он заметно спотыкается, его рубашка наполовину расстегнута. Мои бока сводит тошнотворной судорогой. Второй шафер не лучше, и третий тоже.

– Аплодисменты шаферам! – снова звучит голос ведущего, и в нем слышится беспокойство. Раздаются вялые хлопки, а затем ропот, так как четвертый и пятый шаферы, спотыкаясь, идут по проходу, пьяные, смеясь и обнимая друг друга. Ведущий поддерживает веселую болтовню, пытаясь заглушить ропот. А затем выходят шестой, седьмой, и восьмой шаферы, и это еще хуже, потому что один из них настолько пьян, что не может держаться на ногах двое других практически несут его, а подошвы его ботинок волочатся по ковру из искусственных лепестков. Остальные шаферы шумно улюлюкают и раскачиваются в безмолвной толпе. Понятия не имею, что делать, кроме как продолжать фотографировать их. Полагаю, в кои-то веки это не моя проблема. Приятная мысль…

О.

Боже.

Боже.

Пока шаферы занимают свои места у алтаря, я подхожу достаточно близко. Достаточно близко, чтобы увидеть, что восьмой шафер, тот, который, как я думала, слишком пьян, чтобы идти, тот, кого несли на руках другие…

Восьмой шафер – А Гуан.

Я не стану кричать. Не стану. Это не страшно. Абсолютно не проблема. Да. Я справлюсь с этим. Кто не может справиться с такой маленькой проблемой, как гребаный труп, выставленный на алтарь, как какая-то марионетка, перед двумя тысячами гостей? Я полностью в порядке. Пол-нос-тью. Кажется, меня сейчас вырвет. Или я упаду в обморок. Или спонтанно сгорю. Что, черт возьми, происходит? Зачем они его вывели? Я смотрю на двух друзей жениха, поддерживающих А Гуана. Поскольку я нахожусь всего в нескольких футах от них, вижу, что за солнцезащитными очками они пьяны в стельку. Все двенадцать шаферов пьяны.

Они все еле стоят на ногах, хихикают и указывают в разные направления, и никто из них, кажется, не знает, что, черт возьми, происходит. Мог ли абсент так сильно повлиять на людей? И сколько им подлила четвертая тетя?

Пот струйками стекает по шее. Мне нужно что-то делать. Эти парни долго не продержатся, а когда они упадут, неизвестно, что случится с телом А Гуана. Я оглядываюсь по сторонам и пытаюсь поймать взгляд распорядителя свадьбы, не привлекая к себе лишнего внимания, но это бесполезно: она стоит позади толпы, наблюдая за своими сотрудниками и, вероятно, координирует выход молодоженов с музыкой.

– А теперь, вот он, – бубнит тамада, возвращаясь в свой ритм после выхода шаферов, – мужчина часа, красавец жених, Том Кру-у-уз Сутопо!

Оправившись от паники, я поднимаю камеру и запечатлеваю момент, когда Том с самодовольной улыбкой идет к алтарю. Каждый раз, нажимая на кнопку спуска, чтобы сделать снимок, мне хочется истерически смеяться. Почему я все еще пытаюсь делать свою работу? Настоящий труп на алтаре! Ситуация не может быть хуже, чем в этот момент. И все же, каким-то образом, сквозь свою панику, я продолжаю делать фотографию за фотографией, даже регулируя выдержку между снимками.

Вот Том выглядит самодовольным; вот другой Том выглядит еще более самодовольным; вот еще одна фотография Тома, который выглядит хорошо в своем костюме, но тоже самодовольный. И все это время тело А Гуана находится всего лишь в нескольких футах от меня. Я почти чувствую холод его ауры, распространяющийся по спине, и мне приходится постоянно сдерживать себя, чтобы не повернуться и не посмотреть на него.

Когда Том приближается к алтарю, его улыбка гаснет. Ах. Он замечает своих друзей и изо всех сил старается сохранить ухмылку на лице, но его глаза становятся пепельными, пока он рассматривает их помятые смокинги, их солнечные очки и их шатающиеся тела. Он встает рядом с ними.

– Какого хрена, ребята? – спрашивает он, его губы все еще растянуты в фальшивой улыбке. – Серьезно, какого хрена?

Шафер рядом с Томом поворачивается и смотрит на него с открытым ртом. Проходит несколько мгновений, прежде чем до него, очевидно, доходят слова, и он спрашивает:

– Что?

– Невероятно, – ругается Том. – У вас, ребята, большие проблемы.

Я сглатываю. Тома отделяет от тела А Гуана только семь шаферов. Он так близко к нему. Когда он наклоняется вперед, чтобы посмотреть на неровную шеренгу шаферов, мое сердце сжимается так, что я почти теряю сознание. Но Том лишь усмехается и качает головой, после чего выпрямляется.

Музыка стихает, и тамада произносит:

– А теперь, дамы и господа, давайте поприветствуем подружек невесты!

Начинает играть ре-мажорный канон Пахельбеля, и выходит первая подружка невесты.

Пока все взгляды обращены на нее, я единственная замечаю, что голова первого шафера медленно опускается вниз, а затем снова поднимается вверх. О нет. Похоже, он вот-вот заснет.

Я подхожу ближе к Тому, и, когда оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, шепчу ему:

– Том, я думаю, нам нужно отпустить твоих шаферов.

Он смотрит на меня, как на раздражающую мушку:

– Ага, и церемония будет проходить без друзей жениха, а я буду выглядеть, как какой-то гребаный неудачник? Этого не случится.

– Посмотри на них. Они едва держатся на ногах. – Я киваю в сторону шаферов, и по крайней мере трое из них сильно качаются. Черт, и один из них держит А Гуана. Если он упадет…

– Если они упадут, это будет кошмар, – шиплю я, и мой голос взлетает от паники. – Это все испортит! – Например, мою жизнь.

На лице Тома мелькает неуверенность, но потом он поднимает подбородок, и его челюсть упрямо сжимается:

– Если они упадут, я их засужу.

Засужу их? Как вообще работает его извращенный маленький ум? Засудить своих собственных друзей? То есть, конечно, с его точки зрения, друзья сильно его подвели, но все же это не очень хорошая причина для того, чтобы позволить этому продолжаться и разрушить собственную свадьбу. Он пытается досадить им, причиняя себе вред. Тут меня вдруг осенило, что это даже не вина шаферов.

Четвертая тетя – та, кто напоила их до беспамятства. Мне с этим разобраться, но как? Я достаю свой телефон и набираю номер.