Чтение онлайн

У меня мелькнула мысль, что, пожалуй, самый злейший враг Веры – это Клара Романовна. А вдруг именно она организовала два покушения на дочь?

– Скажите-ка, Клара Романовна, у Веры есть враги? Кто-нибудь желал ей зла?

Дама возвела глаза к потолку:

– Господи, да я же вам уже говорила! Кому нужна эта серая мышь? Ни харизмы в ней нет, ни женского обаяния!

И она с достоинством огладила свою пышную грудь.

– Значит, только вы ее ненавидите?

Клара Романовна опешила:

– Что за чушь! Я любила свою дочурку, то есть и теперь люблю, конечно. Как только у вас язык повернулся такое сказать!

Я поудобнее устроилась на шатком табурете и произнесла:

– Давайте не будем лукавить. Вот вы вместе с мужем живете в тесной однокомнатной квартире у черта на рогах. До ближайшей станции метро полчаса пилить на маршрутке, потом еще полчала трястись в вагоне до центра Москвы. А Вера жирует в четырехкомнатных апартаментах, в престижном районе столице.

Глаза у собеседницы налились кровью. Очевидно, мне удалось нащупать ее любимую мозоль. Отлично.

– Да-да, – продолжала я, – та самая «серая мышь», у которой нет никакой харизмы, замечательно устроилась в жизни. А вы – женщина яркая и неординарная, вынуждены тянуть лямку. Разве это справедливо?

Клара Романовна открыла рот, намереваясь что-то сказать, но тут же его захлопнула. Она оказалась умней, чем я думала. Я решила зайти с другой стороны.

– Лично у меня нет никаких сомнений, что вы являетесь организатором и идейным вдохновителем убийства своей дочери. Я думаю, нам следует немедленно отправиться на Петровку. Капитан Супроткин запишет ваши показания, снимет отпечатки пальцев, оформит задержание на 72 часа…

На самом деле я понятия не имею, на сколько часов, согласно закону, можно задерживать подозреваемых в убийстве. Но, судя по всему, эти цифры произвели на Клару Романовну впечатление.

– Не забудьте взять смену белья, предметы гигиены, туалетную бумагу – с ней в следственном изоляторе не густо, сигареты…

– Я не курю, – пискнула дама.

– Сигареты – это валюта, – снисходительно объяснила я, – будете обменивать их на мыло и печенье. Ведь если следствие выдвинет против вас обвинение, то в магазин вы попадете лет через семь-восемь…

Клара Романовна сжала пальцами виски:

– Это какой-то бред. Поймите, я не могла ее убить, ведь Вера моя дочь. Я так радовалась, когда она вышла замуж за Сергея. Вы знаете, я даже хотела его усыновить. Я так жалела бедного мальчика, он вырос без семьи, без родительской любви и ласки. Но, к сожалению, усыновление возможно только до восемнадцати лет, а Сергею уже было около тридцати.

Я рассмеялась:

– Жалели вы зятя, как же! Усыновление вам было нужно для того, чтобы стать его наследницей первой очереди. Значит, вы уже давно зарились на деньги Сергея! И теперь, когда его нет в живых, вам осталось только устранить последнюю преграду к обеспеченной жизни – Веру. Да, Клара Романовна, положение у вас незавидное…

Честно говоря, я сама не очень-то верила в эту версию. Конечно, если сейчас Вера не выживет, Клара Романовна не будет скорбеть о ней ни минуту. Она охотно воспользуется ситуацией: переселится в просторную квартиру, сдаст внуков в интернат и будет наслаждаться жизнью. Но организовать убийство мать вряд ли бы смогла. Уж очень не вяжется все это с глиняными зайчиками.

– Кстати, – встрепенулась Клара Романовна, – знаете, откуда Сергей получил свою фамилию – Субботин?

Я покачала головой.

– Дело в том, что его подбросили к Дому малютки в субботу. Отсюда и фамилия.

– И что? – не поняла я. – К чему вы клоните?

– Ни к чему, просто на ум пришло.

Я обозлилась:

– Вы мне зубы не заговаривайте! Будете говорить правду?

Клара Романовна на секунду замерла, а потом воскликнула:

– Ой, я только что вспомнила! У Веры был враг, был! Вернее, была врагиня – женщина!

Я навострила уши.

– Кто это? Как зовут?

– Я точно не знаю. Знаю только, что раньше она работала вместе с Верой в лаборатории. Верка пришла ко мне однажды какая-то расстроенная, и я спросила, уж не изменяет ли ей, часом, муж. А она неожиданно расплакалась, сказала, что одна бывшая коллега хочет сломать ей жизнь.

– Каким образом?

– Этого я не знаю. Я тогда посмеялась над ней: мол, тоже мне, важная птица, чтобы жизнь тебе ломать! Уж слишком Верка мнительная! Ну и больше мы к этой истории не возвращались…

– Как точно называется лаборатория? Где находится?

Вразумительного ответа я добивалась минут пятнадцать. Клара Романовна преданно смотрела мне в глаза. Я поняла, что больше не удастся вытянуть из нее ничего путного. Поблагодарив даму за помощь, я стала надевать куртку.

На прощание Клара Романовна презентовала мне одну из своих косорылых лисиц, заявив, что она очень на меня похожа. Я сунула фигурку в сумку, с трудом подавив в себе желание уничтожить уродца прямо на ее глазах.

Наука – это возможность удовлетворять свое любопытство за государственный счет.

Впрочем, у государства много не вырвешь. Поэтому сегодня большинство научных работников лишь номинально числятся в лабораториях. Основные свои силы и рабочее время они отдают коммерческим предприятиям, где получают хорошие оклады. А в научно-исследовательские институты сотрудники приходят раз в неделю, чтобы обменяться новостями, составить липовый отчет о бурной научной деятельности и расписаться в ведомости за маленькую зарплату.

По всей видимости, лаборатория, где раньше трудилась Вера Субботина, не была исключением. На рабочем месте я застала только начальника, доктора биологических наук Леонида Григорьевича Горнакова. Еще одна сотрудница гремела за перегородкой колбами с реактивами и прислушивалась к нашему разговору.

– Итак, что же интересует ГУВД в нашей скромной лаборатории? – спросил Леонид Григорьевич.

Заметьте, я не говорила ему, что имею какое-то отношение к Главному управлению внутренних дел. Он сам сделал такой вывод. Я просто продемонстрировала ему красные «корочки», на которых золотыми буквами написано «ГУВД г. Москвы».