Draco Dormiens
Шрифт:
Люций убрал палочку, и боль прекратилась. Пожиратели Смерти отпустили ее руки, Гермиона упала на колени и закрыла лицо.
— Больно, да? — спросил Люций.
— Не издевайтесь, — ответила Гермиона. Ее голос был каким-то жестяным, и странно звучал для нее самой. — Конечно, больно.
Люций шагнул вперед, поставил ногу ей на плечо и надавил. У Гермионы не было сил сопротивляться, и она упала на спину, не отрывая глаз от отца Драко.
«Я умру, — в отчаянии подумала она. — Я умру здесь, и я никогда не смогу сказать…»
— Умирать вовсе не обязательно, — сказал Люций, будто прочитав ее мысли. — Скажи только, где сейчас Гарри Поттер.
Гермиона молчала.
Люций вздохнул и снова поднял свою палочку.
— Терза…
— Прекратите! — закричал кто-то с другого конца комнаты, но для Гермионы это прозвучало, как за миллион миль отсюда. — Не трогайте ее!
Она сразу поняла, кто это сказал, и острая боль отчаяния пригвоздила ее.
«Нет, — подумала она, — Драко, не надо…»
Но она ничего не могла поделать: Драко сбросил плащ-невидимку и теперь, видимый и беззащитный, держал его в руке. Все Пожиратели Смерти потрясенно повернулись к нему, на лице Люция проступило выражение триумфа.
— Не трогайте ее, — повторил Драко прерывающимся голосом. Вид у него был ужасный — бледный как призрак, с потными черными волосами, прилипшими ко лбу. Но держался он твердо.
— Это я, Гарри Поттер. Я здесь.
Свет… он проникал сквозь веки, как маленькие огненные искорки. Гарри застонал и открыл глаза.
Он был в спальне Драко, лежал, раскинувшись на кровати. По-другому он лежать никак не мог — его запястья были привязаны к столбикам кровати.
Голова болела — как будто кто-то бил в гонг у него во лбу.
— Лежи тихо, — произнес голос.
Гарри повернул голову. Это была Нарцисса, держащая большую пилу с костяной ручкой.
Гарри закрыл глаза. Мне снится кошмар, сказал он себе, и очень идиотский кошмар.
Он снова открыл глаза, но Нарцисса все еще была здесь… Очень бледная, ее глаза нервно бегали — к этому Гарри уже привык, она пыталась перепилить веревку, которой его левая рука была привязана к кровати. Признаться, ему не хотелось, чтобы она держала пилу у его артерии.
— Нарцисса, — сказал он. — То есть… мам. Что…? — его левая рука была уже свободна, и он повернулся посмотреть, как она пилит веревки на правой.
— Твой отец, — ответила Нарцисса, запинаясь, — не хотел, чтобы ты пытался спасти свою подругу из подземелья, — она подняла руку, увидев панику на лице Гарри. — С ней все в порядке.
Он посадил ее вместе с Сириусом Блэком. — Ее взгляд опять метнулся. — Сириус приглядит за ней.
Она освободила его, Гарри сел и стал массировать руки, чтобы разогнать кровь. Последнее, что он помнил — его сбил один из Пожирателей Смерти Люция.
— Они ведь ничего не сделали Гермионе? — спросил он. — Потому что, если Люций собирался…
— О, он бы убил ее, — голос Нарциссы был безжизненным. — Он использовал заклинание Терзатимус, чтобы она сказала, где Гарри Поттер. Но она молчала.
Гарри, который до этого чувствовал себя онемевшим, теперь готов был взорваться.
— Что случилось?
— Твой отец, — произнесла она (он вдруг сообразил, что Нарцисса никогда не называла Люция по имени на его памяти), — сказал, что Гарри Поттер в замке. Видимо, у него был плащ-невидимка. Он обнаружил себя и, — она без всяких эмоций продолжала, — Пожиратели Смерти забрали его.
Гарри попытался сесть. Он положил свои занемевшие руки поверх холодных рук Нарциссы. Она все еще держала пилу.
— Мам, — сказал он. — Пожалуйста, поверь мне, это очень важно. Я знаю это тяжело для тебя, но скажи… Гарри еще жив?
Она кивнула.
— Где он?
— В фехтовальном зале. — Две огромные слезы скатились по ее лицу. Гарри ужасно жалел ее, но его мысли уже перескочили на Драко. Он соскользнул с кровати, проверяя ноги (они были в порядке) и помчался к двери. Нарцисса смотрела ему вслед.
В своем сне Гермиона была на Диагон Аллее. Она была с Гарри, и они покупали носки. Такое было новинку для нее — ей никогда не снилось, что она покупает носки с Гарри. Гарри часто появлялся в ее снах, и выглядел в них обычно лучше, чем в жизни; и иногда на нем не было ничего, кроме носков, — но этот сон, похоже, был из другой серии.
Этот Гарри был полностью одет и выглядел очень серьезным. Они не преуспели в поиске носков — все магазины были темными и пустыми. Люди спешили по улице, не глядя на них, а уставившись в землю. Гермиона попробовала взять Гарри за руку, но тот покачал головой.
— Мне надо сесть, — сказал он, — мне больно.
— Где больно? — спросила она.
Гарри расстегнул куртку. Она посмотрела вниз и увидела черную рукоять ножа, воткнутого между ребер. Белая майка Гарри темнела от крови, кровь дождем капала на его ботинки.
— Нож, — произнес он, — знаешь, он не мой… Это нож Драко.
Гермиона закричала.
— Оживимус, — сказал голос прямо ей в ухо. — Давай, Гермиона. Просыпайся!
Она открыла глаза и увидела лицо Сириуса. Какой кошмарный сон, подумала она.
Обычно она никогда бы добровольно не прервала сон, в котором фигурировал Гарри, но сейчас Гермиона была рада избавиться от него.
— Сириус, — хрипло сказала она. — Привет.
Он устало улыбнулся.
— Ты очнулась, это хорошо… Извини, что кричал. У меня нет палочки, так что я делал все, что мог.
Гермиона приподнялась на локтях. Все тело ломило, как будто ее били. Она огляделась: они находились в сырой каменной клети с решеткой вместо одной из стен. Каменная скамья стояла у противоположной стены. Они с Сириусом вроде были одни.