Чтение онлайн

Как постепенно и порой несуразно уходили из жизни соратники мужа по фракции, как оставшиеся из них вдруг неожиданно принимали решение завершить политическую карьеру, а друзья, в общем-то, достойные и серьезные люди, отдалились от нее под разными предлогами, она и не заметила. Аля «заперлась» в Пшехе, сама не желая никого видеть. Только-то и отрады, что дети, приезжающие на каникулы.

А вместе с дочерь в поместье стала приезжать и Амалия… еще не Блайк, а Моретти — сокурсница Дели.

— Девочкой она была удивительно милой и непосредственной, — вспоминала Альберта, рассказывая Кэти о ее бабушке. И даже немного расслабляясь от воспоминаний, которые были ей приятны. — Я тогда еще поражалась, как этот ребенок умудрился сохранять такую жизнерадостность в той странной семье, в которой рос.

Да, слышала Кэтрин о том семействе. Хоть и маленькая тогда была, но то, что рассказывал отец о семье своей матери, ее настолько впечатлило, что запало в память, отложилось на будущее, а осмыслилось уже потом взрослым восприятием. Прадеда называли медиамагнатом и внимание к фамилии Маретти, как к любой не просто богатой, но и знаменитой семье, было постоянным и пристальным. Но на виду всегда оказывался приятный и достойный пожилой господин, любимец не только подконтрольных, но и сторонних СМИ. А вот в семье это был тиран — жесткий, требовательный отец для своих детей. Как уж себя чувствовали его сыновья при таком воспитании, в семье Кэтрин этого не знали, но вот единственной девочке, воспитанной без материнской заботы и таким жестким отцом, там было плохо — это было известно точно.

А потому ничего удивительного в том, что очень юная девочка принимала приглашения подруги погостить у нее, а домой не стремилась, Кэти не видела.

— Твоя бабушка была удивительно талантлива, — говорила про нее Альберта, с удовольствием отвлекаясь от прямого рассказа, в котором все горести, похоже, смертью мужа не заканчивались. — Если моя Дели рисовала хорошо, то вот Ами уже тогда не только художничала, но и писала стихи, пробовала себя в музыке и, вообще, интересовалась любым делом, которое требовало, хоть небольшого творческого подхода. Девчонки жили у меня здесь по два, а то по три месяца, даря и мне своим присутствием радость и успокоение.

А вот Николай приезжал редко, стараясь все свое время отдавать учебе. Каникулы у него были заняты практикой и дополнительными занятиями. Так что было совершенно естественно, что со временем сын отдалился от матери и их общение сошло почти на нет, обозначаясь лишь редкими разговорами по головизору, и то, в основном по случаю праздников.

Время шло, но для Альберты почти ничего не менялось. На получение диплома Ника она в Гренланд не полетела. Нет, не потому что не захотела, а по той причине, что сын особо и не звал. А несколько последних лет, проведенных в деревне, и замкнутая жизнь почти без общения, тоже сделали свое дело, добавив в характер некогда энергичной женщины несвойственных ей качеств — неуверенности в себе, боязнь встречи с незнакомыми людьми, да и, что уж греха таить, обидчивости.

Впрочем, через несколько лет к дочери и ее подруге на выпуск она ездила. Хотя эти самые, вновь приобретенные качества, большого удовольствия от поездки ей получить не дали. Так что, проведя в городе дня три, Альберта вернулась тогда в Пшеху.

А не прошло и месяца, как туда прилетела Дели и привезла с собой Амелию. Вернее, это Ами устремилась в места, где свободно и хорошо себя чувствовала, а дорогая подруга только согласилась ее сопровождать. Оказывается, девочку выдавали замуж. При этом выдавали за мужчину намного старше ее, совершенно незнакомого, ну и, конечно, согласием невесты тоже никто не озаботился.

Кэтрин, как прадеда, так и деда, никогда не знала, но вот наслышана была об обоих. Эти мужчины друг друга стоили. Потом, значительно позже, когда младший сын, впоследствии отец Кэти, пойдет против воли своего отца, стремясь учиться тому, к чему лежала его душа, был отринут им и просто забыт. А потому свою бабушку, попытавшуюся сбежать от такого брака, она, в общем-то, понимала.

А тогда юная Амалия несколько дней рыдала на руках Альберты, жалея себя, ругая судьбу и отца, и страшась будущего. Но, наревевшись и нажаловавшись вволю, она все-таки вернулась в столицу и, соответственно, пошла под венец — перечить воле отца тогда, в юности, она не смогла. Впрочем, как было известно, спустя двадцать с небольшим лет и став уверенной в себе, сильной и независимой женщиной, она это все-таки сделала.

Хотя и тогда это ей далось не без труда. Нет, господин Блайк жену в ее стремлениях останавливать не стал — у него, видишь ли, на женские капризы времени не было, а именно так он отнесся к желанию Амелии получить развод. Но вот к детям он ее больше не подпустил. И если старшему Томасу на тот момент было уже двадцать лет, и он во много мог и сам решать, как ему вести себя с матерью, то вот младшему Джерому, впоследствии ставшим отцом Кэти, было всего пять. И у него, понятно, свободы выбора не было.

И у самой Ами той свободы выбора тоже не было. А потому, попытавшись сразиться с ненавистным мужем, как и положено — в суде, и поняв, что в любом случае проиграет, поскольку на стороне зятя решил выступить и такой же ненавистный папочка, она в расстройстве сбежала из столицы. Куда? Понятно — в Пшеху. Где и прожила пару лет, пока не смогла смириться со сложившимся положением дел, а ее неугомонная натура не потянула из глуши.

— Вот тогда наши отношения с Амелией и переросли те, что были хоть и доверительными, но все же больше отвечающими понятию «дочки-матери», и стали равноценными — дружескими, — пояснила Альберта этот момент в своем рассказе.

А потому, вскоре после того, как Ами утвердилась в высшем обществе, как поэтесса, законодательница мод и светская львица, то есть заставила себя уважать, как самостоятельную личность, а не дочь медиамагната или жену промышленника, она потянула в Гренланд и Алю.

Надо сказать, что исполнение этой задумки далось Амелии нелегко. Привыкшая к тишине деревенской жизни подруга долго отказывалась настолько кардинально что-то менять в своей жизни. Но, все же, поругавшись несколько раз, и столько же раз помирившись, старшая женщина здалась на уговоры приятельницы и перебралась в столицу.

А все оказалось не таким страшным, как казалось издалека. Уверенная в себе, и не допускающая ни малейшего осуждения или даже косого взгляда в сторону подруги, Амелия бойко втянула Альберту в круговерть светской жизни столицы. И не прошло и месяца, как Аля оказалась в Гренланде, а ее жизнь переполнилась событиями, встречами и завязывающимися отношениями. Впрочем, отношения не только завязывались, но и возрождались прежние. Те, кто когда-то малодушно предпочли не замечать, что молодая вдова Разумовская вдруг пропала из столицы, теперь, видя ее постоянно с такой яркой звездой, как Амелия Блайк, захотели возобновить общение.