Чтение онлайн

— Мне тоже. — киваю, резко вскочив с места. Вытираю вмиг вспотевшие ладони о колени и бросаюсь вслед за ушедшими.

Я абсолютно точно уверена, что не озвучивала желание дочери, сходить с дядей. Возможно, он как-то догадался об этом, но… Чёрт возьми, его голос звучал уверенно. Эта фраза: «пусть идёт» нисколько не отображала вопросительной интонации. Дэйвар сказал это так, как будто даже не согласился, а приказал!

??????????????????????????

Сердце грохочет в груди как обезумевшее. Я не чувствую ни натруженных мышц, ни боли в израненных ступнях. Несусь как угорелая, не разбирая ничего вокруг. Лишь с удивлением замечаю обогнавшего меня Клинвара. Теперь я даже не Дэя с Лизой догнать пытаюсь, а своего, надеюсь, союзника, вырвавшего у меня лидерство в этом забеге.

— Лиза, постой! — ору, завидев вдалеке очертания мужчины, на чьих плечах восседает моя дочь. — Дэйвар, стой!

Оказывается, они и так стоят. Наверное, услышали звуки погони, стремительно приближающегося к ним Клинвара и остановились. Мои тревоги и страхи идут впереди всех органов чувств.

— Ты её понял! — сокращаю оставшееся расстояние между нами и тут же иду в атаку, заприметив сурово сдвинувшего брови Клина. Этот точно, если что, за нас вступится. — Сними немедленно мою дочь со своей шеи! Сейчас же! Ты подлый лжец!

— Мама, ты что?

Я плохая мать. Не стоило пугать ребёнка и обрушивать свой гнев на Дэя при Лизке. И это не говоря обо всём остальном.

— Лиза, так надо. — стараюсь унять грохочущее сердце и приказной тон, но с этим проблемы — я зла, как тысяча чертей. — Отпусти дядины уши!

Лизка отчаянно трясёт головой, вцепившись в уши лжеца так, что я невольно задаюсь вопросом, а насколько они ещё могут вытянуться.

— Я попрошу заметить, один важный нюанс, Ольга, — будничным тоном заговаривает мужчина, который ничуть не сбит с толку моими обвинениями и своими оттянутыми ушами, в которые мёртвой хваткой вцепилась Лизок, — Я никогда не говорил, что не понимаю твою дочь. — нюанс ненадолго вводит меня в ступор.

Как это не говорил? Говорил же... вроде бы… Или это Клинвар спрашивал про языковые навыки моей дочери? Кажется, да, он. Неужели я так облажалась и запуталась?

Клин хмуро рассматривает сбитую с толку меня, а я понимаю, что несколько погорячилась. Только не признаваться же в этом?

— Допустим, ты не лжец, Дэйвар. — утратив боевой настрой и уверенность, бурчу я, — Но ты и не сказал обратное. Выходит, скрыл. Это тоже, знаешь ли, не есть хорошо…

— Можно подумать, здесь культ правдорубов. — ухмыляется Дэй. — Не хочешь же ты сказать, что сама ничего не скрываешь? Уверен, это не так. Так по какому праву ты смеешь обвинять меня?

— А я и не скрываю! — вскинувшись, заявляю я. — Мне просто вот некогда всё взять и рассказать, но это не значит, что я не готова или не хочу этого делать!

— Вот и славно. Готовь свою картошку, а за ужином мы всё же положим основу культу правдорубов. — в карих глазах отчётливо читается вызов. — С тебя и начнём. А сейчас я всё же хотел бы дойти до дома, где лежат мои вещи, и взять бытовой артефакт, если ты, конечно, не надумала мыться холодной водой.

Засада… Что тут ещё скажешь?

Смотрю на квадратную кастрюлю в земле, на дне которой валяются два обгоревших полена, и никак не возьму в толк, что от меня хотят.

— Ты обещал показать костёр… — напоминаю Клинвару, который оставил в доме Дэя, колдовать над наполненным водой корытом, и потащил меня в обратную сторону от того места, что именуется здесь не иначе как отхожей ямой.

Он молча наклоняется к земле, садится на корточки и поднимает голову, глядя на меня снисходительно:

— Присядь и посмотри.

Нет, я, конечно, не видела квадратных кастрюль в своей жизни, — подозреваю, что неспроста, — тем более, не видела их в земле, но вплотную приближаться к сему творению боязно.

— Ладно, стой. — рвано выдохнув, дракон опускает руки в кастрюлю, прикопанную в земле, и достаёт два обугленных полена. — С тех пор как а-магичный фон стал расширяться, наложился остаточный след стазисного заклинания. Эльфы пытались спасти Древо Жизни различными способами, но… В общем, им это не удалось, как ты понимаешь. Зато остаточная магия от Светлых здорово впиталась в плетение защитного барьера и взяла основу а-магичности.

Э-э-э-э… Я должна это как-то прокомментировать?

— Это значит… Что это значит? — стараюсь придать голосу заинтересованности, которой никак нет места в коконе моих чувств и эмоций.

Откровенно говоря, мне скучно. История — это прекрасно. Восхитительно. Только меня больше беспокоит нынешнее и будущее! Я бы с большей радостью обсудила, как и на что мы выменяем подсолнечное масло у солдат, ибо жареной картошки стало хотеться ещё больше, с того момента, как я поняла, что крупно облажалась. Обсудила бы и Гиральфа. Как ни крути, а шанс отсюда выбраться никак нельзя упускать, каким бы он безумным ни был. Шанс, разумеется. Не Гиральф. Если старик и правда окажется совсем ку-ку, я, конечно же, палец о палец не ударю ради его планов и замыслов.

Пользуясь возникшей паузой, я осторожно развиваю интересующие меня темы:

— Масло бы раздобыть… — да, издалека, но и Клин что-то рассматривает головешки, будто впервые их видит, казалось, вовсе забыв о моём присутствии. — А с другой стороны, картошку же они мне раздобыли? Раздобыли. — тихо рассуждаю я, искоса поглядывая на задумчивого мужчину. — Наверняка могут и масло раздобыть.

— Всё может быть.

О! Контакт снова налаживается.

Дракон отмирает. Поворачивается в мою сторону и резко ударяет зажатыми в руках поленьями друг от друга, взбив в воздух столпы искр.

У меня дыхание перехватывает на несколько минут. От удара с обгоревшими деревяшками что-то случилось. Они занялись ярким пламенем, словно Клинвар перед этим щедро плеснул на них средство для розжига костров и припрятал где-то в рукаве спичку.

— Вряд ли эльфы хотели именно этого, но спасибо им за старания. Благодаря их попыткам сохранить Древо Жизни в стазисе, у Выжженных Земель теперь есть вечный огонь и нескончаемый источник тепла.

В-вечный?

Не могу выдавить из себя и звука. Как ни крути, а разум человека не перекроить. Видя нечто чудесное, не поддающееся логике, я непременно хочу отыскать подвох. Даже не подвох, а обыденное объяснение.