Чтение онлайн

У них оставалось очень мало времени для того, чтобы починить корабль и попытаться уйти от погони, а что она будет, никто из спасшихся пиратов не сомневался. Шторм скоро закончится, и преследователи войдут в лагуну… Значит, надо перекрыть им вход, а как? Поставить по краям узкого пролива лучников? И что? Враги просто укроются от обстрела за повешенными вдоль бортов щитами. Нет, это не выход.

Нужно было срочно придумать что-то другое, что-то такое, необычное, что давало бы возможность спастись, ведь, по сути, незадачливые пираты Орестуса Тибальда получили лишь временную передышку. Хотя шторм вполне мог затянуться, ведь стоял уже октябрь, месяц, так сказать, «сомнительного мореплавания». Если верить Ингульфу, именно так называли этот сезон римляне… никогда, впрочем, не являвшиеся хорошими мореходами. Все их морские победы — это обычный абордажный бой, преимущество легионов, а не судов.

Выставив охранение у пролива, люди Тибальда развели на берегу костер и, набрав из ручья воды, варили в котелке вяленое мясо. По небу бежали низкие сизо-голубоватые тучи, иногда проливавшиеся теплым дождем. Александр был даже рад подобному душу, подставлял тугим струям лицо, словно старался смыть с себя кровь врагов.

— Я говорю, у этих трусов римлян сезон мореплавания уже закончился, — Подошедший Ингульф уселся рядом на камень.

Хоть один родной человек… Александр уже воспринимал парнишку словно младшего брата.

— Римляне плавают только от восхода Плеяд до восхода Арктура, — К удивлению Саши, «братец Ингульф» показывал недюжинные для варвара знания в области навигации. — То есть с конца весны и до середины осени, — потянувшись, уточнил парень — С середины ноября по середину марта они вообще стараются не выходить в море.

— Значит, скоро мы останемся без добычи! — ухмыльнулся Саша. — До начала весны некого будет грабить!

— Как это некого? — Подросток удивленно моргнул, — А прибрежные города?

— Города?!

— Ну ладно, селения.

— А много ли добычи можно взять в нищих рыбацких деревнях? — Саша нахмурился: не очень-то ему нравилась идея грабить и убивать ни в чем не повинных людей. А ведь к тому все и шло, похоже.

— Добычи мало, — согласно кивнул Ингульф. — Но там можно взять рабов!

Рабов… Вот и поговори с ним! И этот еще из самых лучших. Прямой, добрый и честный парень. Только варвар. Вандал, одно слово.

Четыреста тридцать восьмой год, однако!

Саша уже убедился в верности своих подозрений: проверил дату, спросив сразу у нескольких. Детинушка Видибальд ответить затруднился, а вот Эрлоин назвал дату сразу, не раздумывая, — именно четыреста тридцать восемь лет и прошло с момента рождения Иисуса Христа.

— Гляди-ко! — удивился Александр, — Ты прямо этот… вундеркинд, во!

— Просто я собирался принять монашество, — потупив глаза, скромно признался парень.

— Монашество?! А что не принял? Из монастыря выгнали?

— Выгнали, — Моргнув, Эрлоин неожиданно улыбнулся, — А я всего-навсего выбил зубы одному монаху: много из себя строил. А когда уходил, поджег монастырь.

— Поджег монастырь?!

— Ну чтоб помнили, чтоб знали… Ух, как лихо горело!

Общаться дальше с подобным святотатцем Александру что-то враз расхотелось. Ему вообще сейчас хотелось просто побыть одному, подумать о жизни, о том, как выжить, чем заняться в этом жутком молодом мире. Ведь не в разбойники же идти, право слово! А что тогда?

Наверное, прав был старик-антиквар Альфред Бади: ушел себе в монастырь, и никаких забот. И крыта над головой, и пища, в том числе и духовная. Черт! Не надо было расставаться с антикваром! Все же единственный человек оттуда… Черт побери, ну и бред!

В какой же монастырь подался старик? И не вспомнить. Может, Ингульф знает?

— На юг они пошли, те монахи — «Младший братец» задумчиво взъерошил затылок — Может, в Нумидию, может, дальше, в пустыню, а может — и в Триполитанию.

Обязательно надо отыскать месье Бади! Впрочем, на кой хрен? Старик трусоват, занудлив. Пусть себе сидит в своем монастыре, молится.

— Что будем делать, вождь? — Собравшись с мыслями, Александр подошел к Тибальду.

Хевдинг сидел у костра среди соратников, задумчиво потягивая еще остававшееся вино.

Эрлоин посмотрел на небо:

— Шторм продлится всю ночь, а вот что будет утром, не знает никто. Может быть, будет ясно, и тогда…

— У нас есть целая ночь! — Поправив съехавший с плеча плащ изодранный и кровавый, предводитель разбойников неожиданно улыбнулся, — Так что же вы сидите? За работу! Вперед! Надо починить корабль, а дальше… Рус, Ингульф, Эрлоин! Пройдитесь-ка по бережку, осмотритесь.

— Сделаем, вождь! — встрепенувшись, хором отозвались все трое.

Глотнули вина и ушли в дождь. Серая мгла, быстро темнеющее небо окутывали весь островок туманными мглистыми сумерками, хотя до вечера было еще далеко. Дождь то кончался, то вновь припускал с новой силой, однако голубых лоскутков в небе постепенно становилось все больше.

Тибальд оказался прав — у загнанных в ловушку пиратов имелась только одна ночь, что еще раз подтвердил проворно забравшийся на вершину высокой скалы Ингульф. Осмотрелся, склонился вниз, крикнул: