Чтение онлайн

Даже вид полуразрушенного особняка с привидением не привёл его в чувство. Он слишком устал за день, поэтому сразу завалился в постель и перечитывал заметку раз за разом.

– Надо маме отправить, пусть гордится!
– наконец выдал он, выпил горячего вина и заснул, даже не раздеваясь.

Пришлось избавить его от кителя и ботинок, а он сам, почуяв прохладный воздух непрогретой комнаты, заполз в свой одеяльный кулёк и накрылся с головой. Газету я подобрал и положил в коробку к своим папкам и бумагам. Сеньора Тамарина заслуживала повода гордиться своим сыном.

Пока мой подопечный отдыхал, я собирался с мыслями после этого безумного дня. Нет ничего лучше, чем физический труд, чтобы успокоиться и начать размышлять спокойно. Поэтому я выбрал для своих экзерсисов ванную. Пришлось изрядно потрудиться очищая стены от пыли и паутины, а так же оттирая кафель.

Мне очень сильно нужен был физический труд, меня это успокаивало. Конечно, с большим удовольствием я бы покидал уголь в топку паровоза пару деньков... Но кто же меня пустит?

Во-первых, до меня только сейчас дошло, что если Луиджи получил возможности равные патрону Ливио, а ди Ландау его всё равно переборол, то какой же уровень Силы можно присвоить моему подопечному? Ну, вот чисто теоретически? От предположений становилось как-то не по себе. Как вообще такое... СУЩЕСТВО может относительно мирно жить в человеческом обществе? Как ему удаётся держать всю свою мощь под контролем и использовать настолько порционно?

Во-вторых, я никак не мог вспомнить, жив ли сейчас сеньор Дрюини, и как с ним можно связаться. Не то чтобы я не доверял своей памяти и словам господина Евгения про "железного коня", но про предсказания лучше всего спрашивать у самих предсказателей, а не узнавать через третьи руки. Какой-то гнусный червячок, ноющий ровно на той же гармонике, как и недовольный молодой эксперт, не давал мне покоя. Значит, нужно было найти старого мага и каким-то образом попросить его об аудиенции.

Я действительно не присутствовал лично, когда предсказание было сделано. Искусственным людям запрещалось входить в здание клуба, к которому принадлежал господин Евгений.

Значит, это придётся делать моему подопечному. К счастью, он обладал способностью находить нужных людей и подход к ним. Оставалось только надеяться на него.

Когда из-под плесени на кафеле проступили цветущие горные травы вроде диких ирисов, лаванды и тюльпанов, мне стало ощутимо легче. Да, этот старый дом нагонял на меня множество воспоминаний, но это были очень тяжкие воспоминания, потому что само здание было похоже на загнивающий и начинающий разлагаться труп. Зато сейчас, когда оно потихоньку восстанавливалось из небытия и обживалось, становилось легче на душе (при условии, что я обладал ею).

Так же вечером я написал письмо сеньоринам Пассеро и Альта с разъяснением вчерашних событий. Я не сомневался, что они видели газету и у них могли возникнуть вопросы. Я просил девушек не волноваться и заверял их, что со всеми участниками этой истории всё в порядке. Мне как-то не верилось, что у моего напарника дойдут до этого руки, поэтому сделал всё сам. Отправить послание нужно было утром по пути на работу, поэтому я с вечера положил письмо в карман кителя.

Утром ди Ландау подскочил на запах кофе как ни в чём ни бывало. Вчерашний бой не оставил на нём никаких ощутимых следов, разве что волчий аппетит. После своего ежедневного ритуала он умял всё, что было в доме, и смотрел на мои брускетты с паштетом такими несчастными глазами, что я не выдержал и поделился. У меня хлеб в горле поперёк вставал от такого страдающего взгляда.

Это совершенно не сказалось на утренней тренировке в паркетной: всё опять провалилось неизвестно куда, и ди Ландау скакал по ещё тёплому полу вокруг маэстро Фабио. Тот удивлялся, ведь по его мнению, молодой колдун должен был сейчас лежать пластом и дрыхнуть.

Я подумал и решил, что победа над соперником и избавление юной Лючии от опасности придали юноше сил. Он не мог торжествовать, и это наполняло его воодушевлением.

Пока они разминались и упражнялись, я отправил своё письмо с посыльным, а потом присоединился к ним. Видимо, из вчерашнего дня ди Ландау запомнил всё происходящее, в частности мои невольные восклицания. Поэтому наскакавшись вдоволь и наваляв меня по паркету (счёт был почти ровным), он начал зыркать на меня своими голубыми глазищами и, наконец, спросил:

– Ну, так кто такой этот твой Дрюини?

81

К моему удивлению маэстро Фабио услышал нас почти из противоположного угла. Слух у него был не хуже чем у меня.

– Дрюини?
– прошуршав к нам, переспросил он.
– А какое вам до него дело?

Пришлось объяснить им обоим то, что я не успел рассказать вчера по некоторым причинам. К моему удивлению ди Ландау даже не развопился, что я сокрыл от него такую важную информацию. Люди меня внимательно выслушали и переглянулись.

– Так вот о чём вчера толковал Стефано, - задумался наш наставник.
– Найти Бартоломео совсем не проблема. Он давным-давно уже не выезжает из столицы и бывает только в трёх местах: у себя дома, в дурацком клубе и на зимнем приёме у короля.

– Почему в дурацком?
– удивился ди Ландау.

– А как можно ещё назвать клуб, где собираются идиоты, желающие обыграть в карты предсказателя!
– фыркнул маэстро, явно выдавая своей реакцией какую-то свою неутолённую страсть.

У моего напарника заблестели глаза, но он тут же спрятал этот блеск и горестно вздохнул (вот притворщик):

– Эх, было бы у меня туда приглашение... Наверное, без нужных связей туда не попасть...

Маэстро Фабио засопел, потом почесал свой абсолютно белый затылок и согласился:

– В эту пятницу, в восемь вечера в лучшей одежде подходите к перекрёстку на Виа Национале и Виа Фьорентина. В другие дни не могу, - ответил наставник на вопросительный взгляд.
– Марго нужна моральная поддержка. Ясно?

Ди Ландау закивал как бешеный и заулыбался. В приподнятом настроении мы покинули паркетную, чтобы войти в Экспертный отдел, наполненный горем и скорбью. Плотность окружающей нас эмоции была так велика, что её можно было собирать в бутылки, закупоривать и продавать на рынке по сходной цене.

Мой напарник тут же пошёл узнавать, что случилось и кого хороним. Неужели с Луиджи сняли Оковы, и он, в прямом смысле, сгорел на работе? Не хотят ли все скинуться на погребальную урну?