Чтение онлайн

Копна серебряных волос веером закрыла с двух сторон покрасневшее обсидиановое лицо, словно пряча его позор от остального мира. “Сколько бы я не пытался тягаться с вами, старший брат, но мне не по силам перепрыгнуть величие наследников Третьего Дома Синуамариэля. Слишком обширна длань Королевы над вами. Я ей… не соперник.” — тоскливо подумал второй лонк, пряча глаза под белоснежными ресницами. Его тело задрожало от озноба…

Минула пара до-олгих минут.

Внезапно *Вжу-ух. Хлоп.* — дроу распахнул веки, шумно выдохнув, далее недоуменно покосился в сторону. Удивился. Ибо его плечи окутали теплым пледом! Боясь без приказа шевельнуться, мужчина продолжил учтиво сидеть в поклоне. Но тут буквально в близи его уха раздался ласковый, одобрительный голос: — Я до сих пор отчетливо помню, как ты подчинился мне… впервые…

“Что!? В такой момент, ты вспомнил это?” — второй брат нервно сглотнул, невольно вспомнив события минувших некогда днивней. Задышал глубже.

— Это же был твой день рождения, верно? Хах, каким же ты бывал непослушным. Везде совал свой любопытный нос, наравне со мной. Думаю, что я в жизни никогда…

— Не-е забуду тот вечер под звездным небом, — продолжил за старшего лиловоглазый дроу, слегка приподняв голову с прижатыми ушами. *Дзынь.* Неумолимо звякнули серги. Их звук растворился в плотной тишине. Осмелев чуть сильнее, Бай осторожно обернулся к Зеврану и, поймав его взгляд, закончил: — проведенный в твоих объятьях…

Да, тогда был воистину, его самый лучший днивень за тридцать лет жизни в Подземье. Темные эльфы ничего не празднуют. Ибо нет у них ни праздничной музыки, ни раскрепощенных танцев. Вся их культура направлена лишь на восхваление Паучьей Королевы Ллос! Монотонный напев молитв женского хора и мужские бои на мечах, сливающиеся под градом барабанов в единую нить танца. Бредовые торжества Поверхности никогда не касались устоя их воинственной и горделивой расы! В повторяющиеся дни рождения, каждый темный эльф был обязан вступать в чертоги изысканного храма богини и у каменного алтаря в дар отдавать кровь всем пришедшим паукам, что почитались у них за святых созданий и любились Королевой больше, чем сами эльфы. Порой такой дар мог забрать и жизнь.

Воспоминания водопадом обрушились на двух лонков. Ибо однажды они совершили величайшую ошибку в их жизни — без разрешения Военного Трибунала Академии вышли под лимонное небо, озаряемое на пол небосвода алым безудержным солнцем! Как провели ночень на берегу переливающегося драгоценными камнями озера Лима в Горизоне (горная территория лесных эльфов). А может, это была вовсе не ошибка, ведь именно тот миг стал для них переломным…

— Закат… как и прежде жжет мне глаза ноченьями. — вдруг сознался младший дроу. Виновато прикусил губу. Выдохнул…

— Мне тоже. — нерешительно бросили в ответ. Но дальше чуть уверенней заявили: — Однако, он меркнет на фоне твоего пылающего лица! — старший дроу подобрался вплотную к брату и вслед за пледом накрыл вздрагивающую спину собой. Одна из рук обвила мужскую талию, начав согревать живот, а вторая, подобрав влажный платок, заботливо утерла кровавые кляксы у рта Чон-Е. Последний благодарственно в ответ лизнул ее запястье. Чужая ладонь на мгновение дрогнула. Но после подобралась и, выронив ткань, устремилась к шее. Властно ухватилась за низ челюсти и заставила задрать голову! Горячий воздух тут обжег темный висок: — Такой робкий и изящный. Смущенное румянцем лицо, глаза завороженно провожают водопады звезд… Стоило мне лишь узреть, как ты, стоя в воде, мирно слушаешь плеск озера с пением птиц, как по твоим мокрым волосам и телу сползают дорожки сочных капель…, то сразу же принял решение — Я ХОЧУ ТЕБЯ!

Секара, и Зевран чувственно дернулся! Вожделенно застонал…

Бай-Чон-Е ярко ощутил, как твердый член брата уперся ему прямо в хризантему. Инстинктивно согнулся в ответ. Постанывая, отсоединил когтистые руки от талии и перевел их к себе на бедра. Шею обожгли неудержимые поцелуи. Беспощадные клыки вонзались в обсидиан с такой жадностью, будто хотели съесть целиком! Пробивали до крови. Следом сразу же шли мягкие губы, кои облегчающее зализывали ранки и приносили неописуемое наслаждение! Второй лонк тяжело захрипел.

— Ты только МОЙ! Слышишь, Бай? Никто не посмеет посягнуть на тебя! — прорычал Зевран, зовуще кусая хрящик длинного уха.

— Хах… Прекр-рати. Не время сей… ха-а! — едва слыша себя, отозвался лонк Де Иррида, наслаждаясь подступившим оргазмом. Старший рванул чуть яростней, больно впившись когтями в ягодицы лиловоглазого эльфа. Мысленно матерясь на мешающую одежду, он более жестко переспросил:

— Чей ты?

Еще раз дернул!

— Ха! ТВОЙ!!! — остервенело выкрикнул Чон-Е перед собой и, не медля больше ни мгновенья, развернулся на коленях и, что есть мочи, впился лепестками губ в рот Зеврана! Забрав инициативу, он повалил брата на шкуры и принялся осыпать его жаркими укусами… Тот беспрекословно уступил.

Так прошло пятнадцать минут.

Подстегиваемые воспоминаниями, они желали наслаждаться друг другом как можно дольше, но нежданно Бай-Чон-Е, с трудом дыша, отстранился от лица старшего брата. Словил недоуменный взгляд изумрудов. Исполосованные губы требовали продолжения, наполняясь вожделенной кровью, но второй лонк, лежа между ног Зеврана не спешил удовлетворять их. Хитро улыбнувшись, эльф поинтересовался: — Я ведь твой, верно?

Лонк Де Роил осторожно кивнул. — И ты сделаешь многое, чтобы я не расстраивался, да?

Поняв, что его хотят шантажировать, Зев подыграл, хрипло ответив вопросом на вопрос: — И чего же твоей душеньки угодно, милый Бай?

Темные пальцы вальяжно заползли в серебряные локоны на затылке лиловоглазого дроу и принялись закручивать серпантины. Улыбка стала еще коварнее на устах лонка. Но лишь на доли секар. Ибо дальше лицо его окаменело, а глаза металлически заблестели. Он протянул в сторону руку и, указав пальцем на Мориарти, требовательно заявил: — Поделись ею!

Раз! Глаза первого лонка угрожающе сузились.

*Хлоп!* — ловкими движениями он скинул с себя напарника и лихо занял его место! Бай возмущенно зарычал, когда его запястья приковали к земле, но не отвел глаз. Возвышаясь над ним, Зевран медленно наклонился. Коснулся кончиком носа темной скулы и сквозь зубы прошипел:

— А тебе смелости не занимать, брат. Стал молчаливым, но остался таким дерзким.

— У меня хорошие воспитатели! — заявили надменно. А после четко потребовали: — Уступи ее.

Хорошее настроение как в Лету кануло. Желваки разъяренно заходили на лице темного. Смерив человечку ненавистным взглядом, он ядовито выплюнул: