Чтение онлайн

– Нет, я не играю на бирже.

– Ага! Тогда из-за платежных систем, я угадал? Это хреново, если ты там держала свои деньги, но прикинь: зачем так переживать? Или деньги пропали, или нет. По-любому, результат от тебя не зависит. Даже если они пропали, ты от этого не заболеешь. Если срочная ситуация, то я тебе могу одолжить пару тысяч фунтиков. Мне они сейчас не особенно нужны, а если что, я стрельну у мамы.

– Ты отличный друг, Аркадио, – перебила она. – Но дело не в деньгах. Дело в этом…

Австралийка ткнула пальцем в строчку:

* Продолжаются поиски малых туристических судов в районе Африканского рога.

Суперкарго покрутил в пальцах сигарету.

– Хэх… У тебя там кто-то?

– Один парень, – со вздохом подтвердила Берилл. – Его зовут Калеб Роллинг.

– Хэх…- Повторил суперкарго, – а как его туда занесло?

– Он яхтсмен-одиночка. Такое хобби.

– Хобби? Ага! Но зачем это делать около Сомали? В Австралии море не хуже.

Она снова вздохнула и пожала плечами.

– Калеб говорит: адреналин. Он любит неспокойные воды в «цветных морях».

– Ну, дела… – Аркадио почесал левое ухо. – А ты пробовала с ним поговорить?

– У нас с ним не такие отношения, – ответила Берилл. – Всё сложнее, чем… Я не могу объяснить это сходу. Возможно, ты прав, и я должна была с ним поговорить, но сейчас бессмысленно обсуждать это. Калеб там, и… Я просто не знаю, что делать.

– Не знаешь что делать, – произнес молодой суперкарго, – делай по инструкции.

– А про это есть инструкция? – Удивилась Берилл.

– Конечно, есть. Называется: «Принципы поиска пропавших на море». Пункт первый. Составить список привычек и стереотипов пропавшего. Давай, быстро вспоминай его привычки. В таких делах каждая минута на счету! Рассказывай, я записываю.

…

=======================================

Молодой сомалиец, одетый в невообразимо грязные штаны и относительно чистую бежевую рубашку (видимо, недавно присвоенную), пихнул Калеба локтем в плечо. Австралиец сдвинул наушники радио, настроенного как всегда на «Shambala-wave».

– Что?

– Вот что! Скажи янки! На твоей яхте мирра есть?

– Ты уже пятый раз спрашиваешь. Я говорю: нет.

– Нет, – печально повторил пират. – Столько янки и ни у кого нет мирры. А что есть?

– В каком смысле? – Не понял австралиец (которому за сутки уже надоело объяснять пиратам, что он не американец, а его судно – не яхта, а мини-яхта «Galion-bento»).

– Что есть, – пояснил сомалиец, – это в смысле что есть. Вообще.

– А-а, – сказал Калеб, – посмотри в аптечке на полке в рубке слева от штурвала.

– Ха! О! Ха! – Обрадовался тот, крикнул что-то старшему пирату. Старший подумал четверть минуты, а затем тоже что-то крикнул. Половина из двух с лишним десятков сомалийцев бросилась в который раз обыскивать четыре плененных корабля (от 20-метрового сейшельского круизного катера до миниатюрной 6-метровой мини-яхты), пришвартованные к борту пиратского сейнера.

Калеб Роллинг зевнул, посмотрел на темнеющее небо и снова надвинул наушники. Имущество австралийца сейчас состояло из этих наушников с радио-плеером, майки, шортов, блокнота с авторучкой и бронзовой фенечки-блессинга на шейном шнурке. Остальные предметы, включая даже сандалии, реквизировали «Волонтеры береговой охраны Пунтленда» (как традиционно именовали себя пираты). Исчезновение связи и сообщение по радио о начале очередной международной анти-пиратской операции вынудило «волонтеров» отложить возвращение с добычей на свою базу, и теперь они нешуточно страдали из-за исчерпания запасов «мирры» (наркотика). Единственным сомалийцем, не испытывающим абстиненции, был юнга-подросток (вероятно, ещё не успевший подсесть на это зелье). У юнги было имя: Мустафа, но старшие коллеги обращались к нему просто «эй!». Не дорос парень до того, чтобы звать его по имени.

Сейчас, пользуясь тем, что чёрной работы временно нет, юнга подсел к пленному австралийцу, чтобы послушать музыку по радио. Для этого он просто прислонился к наушнику головой (точнее ухом). Калеб Роллинг с тоской подумал, что у мальчишки наверняка есть насекомые, которые сейчас начнут осваивать внезапно открывшиеся горизонты… В общем, потом придется стричься наголо… Если будет это «потом».

Отвлекшись усилием воли от пессимистических мыслей, Калеб погрузился в легкую медитацию под любимые ритмы «Shambala-wave», и вдруг сквозь мелодию отчетливо послышалось «Калеб Роллинг, гражданин Австралии. Мы знаем, вы сейчас в сложном положении, но есть способ вам помочь. У вас есть авторучка с лазерным маркером. За полчаса до полуночи начнется восход Луны. Вам надо прицелиться в её верхушку как можно точнее, включить маркер и держать, пока не сядет батарейка. Повторяем…».

Нельзя сказать, что Калеб всерьез рассчитывал на позитивный результат, но, не считая этичным игнорировать советы людей, явно прилагающих максимум усилий, чтобы ему помочь, он выполнил эту инструкцию. Игра с лазерным лучиком не вызвала у пиратов никакого беспокойства, тем более Калеб убедительно делал вид, будто подсвечивает касательным лучом записи в блокноте. Наверное, он бы мог даже не «шифроваться». Внимание большей части пиратов сейчас занимали фармацевтические эксперименты с содержимым конфискованных аптечек, а юнга, наслушавшись буддистских мелодий, попросту задремал, улегшись на палубе рядом с австралийцем. Итак, лазерный диалог Калеба с Луной происходил практически тет-а-тет… До определенного момента.

Когда все началось, австралиец сперва подумал, что эксперименты с аптечками дали результат – в смысле, кто-то из сомалийцев нашел сочетание эликсиров и таблеток, от которого «сносит башню», и теперь ловит «глюки» и строчит из автомата по звездам. Поскольку среди звезд встречались те, что стояли низко над горизонтом, часть пуль случайно попадала в своих коллег пиратов, слонявшихся по палубе. В этой рисковой ситуации единственным разумным шагом было лечь, чтобы уменьшить площадь организма, способную поймать пулю. Поскольку рядом находился юнга, Калеб чисто рефлекторно поступил так, как если бы рядом был австралиец: накрыл сомалийского мальчишку своим телом. Тот дернулся, просыпаясь, и сразу замер, услышав стрельбу.