Дрессировщик русалок
Шрифт:
Во всяком случае, свою настроенность на отца дочь точно не потеряла. Насчет остального – пока не знаю.
Потому что сейчас мне тошно от того, ЧТО пережил мой ребенок. И сколько ей пришлось выдержать ради моего неведения…
Я качала девочку на руках, дуя в мокрый лобик. Мы так всегда успокаивались, с раннего младенчества. Мамины теплые руки, мамина любовь, мамина нежность – для моей малышки это самое главное. Ее убежище, ее защита.
Нам не жить друг без друга.
А вместе – проживем. Пусть и с ледяной глыбой внутри.
Хорошо все-таки, что я вовремя подсуетилась с работой!
– Ну все, мой хороший, все, – я нежно поцеловала выгоревшие кудряшки. – Хватит. Нам с тобой надо придумать, как мы будем жить дальше.
– Ты уйдешь от папы, да? – констатировала очевидное Ника, но в глубине серо-карих глаз притаился зайчонок надежды.
Уходи, милый, для тебя места нет.
– Да, – кивнула я. – Ты же понимаешь…
– Понимаю, – протяжный всхлип. – Но я так люблю папу!
– И замечательно! – Я постаралась улыбнуться как можно безмятежнее, но, судя по испуганному взгляду дочери, получилось неважнецки. – И продолжай любить! У тебя самый лучший в мире папа, он тоже не сможет без тебя. А сейчас давай-ка в ванную, а то тебя скоро можно будет к пиву подавать, так ты просолилась. И море, и слезы!
– А как же ты? – шмыгнула носом девочка, нежно прикоснувшись к моей щеке.
– Я? Приму душ после тебя.
– Я не это имела в виду.
– Я понимаю. Ты не волнуйся, я справлюсь. Ведь у меня есть ты. Вот без тебя было бы совсем плохо.
Ника пару мгновений внимательно всматривалась мне в глаза, потом робко улыбнулась:
– Я очень тебя люблю…
– Даже не пытайся соревноваться с мамой!
Смачный чмок в щеку, топот маленьких ножек, шум воды в ванной.
Теперь можно включить мобильник.
Который немедленно взорвался звонком. Вернее, одной из песен Алексея Майорова. Значит, на проводе сам исполнитель.
Я сделала несколько глубоких вдохов и нажала кнопку:
– Да, слушаю.
– Вы где?!
– Фу, какой ты невежливый! Ни «здрасте», ни «как дела?». И вроде из интеллигентной семьи…
– Прекрати кривляться! – голос Майрова дрожал то ли от злости, то ли от волнения. – Я со вчерашнего дня пытаюсь дозвониться, но оба телефона «вне зоны действия сети»! На даче вас нет, я обзвонил всех друзей – никто не знает, где вы! Или не хотят говорить…
– Это Ника отключила оба телефона, не хотела, чтобы я узнала.
– Зайцерыб, я…
– Не. Смей. Меня. Так. Называть. – Господи, как трудно говорить размеренно и спокойно, как же хочется заистерить! Но такого удовольствия Алексею Викторовичу я не доставлю. – Никогда. Только по имени.
– Может, еще и по отчеству? – психанул Майоров.
– Как угодно, – сухо ответила я. – Так что ты хочешь?
– Пойми, все не так, это просто…
– Это совсем не просто, поверь. Особенно для Ники, которая, как оказалось, по-прежнему настроена на тебя, чувствует тебя, твои эмоции. И все знает уже давно.
– Она?! – задохнулся Алексей и замолчал. Через какое-то время глухо продолжил: – Я прошу тебя, Анна, вернитесь! Не исчезай в никуда, как в прошлый раз! Давай сядем все вместе, поговорим, я вам все объясню…
– Ничего объяснять не надо, – я решительно оборвала торопливую речь мужа. Теперь уже бывшего. – Ни-че-го. Привет Изе.
– Кому?
– Изе. Или ты зовешь ее Беллой? О, придумала – Изюминка! Дарю, пользуйся.
– Прекрати!
– Ок, – и я нажала кнопку отбоя.
Телефон тут же снова захлебнулся звоном, но уже не майоровским.
Звонила Таньский:
– Анюта, слава богу, ты объявилась!
– Тань, сразу хочу предупредить – ни слова соболезнований, сочувствия и воплей типа «Вот же гад какой!», хорошо?
– Ничего хорошего, – проворчала подруга. – Он действительно гад, но это я ему уже сообщила лично.
– Когда успела? – усмехнулась я.
– А он мне вчера барабанил, пытался узнать, где вы. Говорит, надеялся, что у меня, обзвонил все аэропорты и убедился, что самолетом вы не улетали. Теперь пытается через Сергея Львовича поднять сведения по всем таможням – выезжали ли за рубеж Анна Лощинина с дочерью Никой.
– Ага, пусть ищут. Надеюсь, ты никому не сказала, под каким именем я выехала?
– Обижа-а-аешь! Слушай, а давай после Турции сразу к нам, а? В Москве Алексей от вас не отстанет.
– Я подумаю. Ладно, мне пора, сейчас Ника из ванной выйдет, не хочу при ней это обсуждать.
– А как она?
– Плохо. Хуже, чем ты думаешь. Она все знала с самого начала.
– Девочка моя родная!
– Все, Таньский, прекрати, а то я сейчас разревусь! Пока.
ГЛАВА 12
К счастью, в Турции скандал вокруг Алексея Майорова никого не волновал, и первые полосы всех газет были отданы вовсе не ему.
Во всяком случае, Михаил ничем не дал понять, что знает о вылившейся на нас грязи. А может, просто тактичный человек, ведь Хали вполне мог позвонить своему приятелю, беспокоясь о нас.
Ни соответствующего случаю скорбного выражения лица, ни дружеского пожатия локтя – держитесь, в жизни всякое бывает! – возле автобуса нас ждал все тот же улыбчивый жизнерадостный Миша:
– Ну что, готовы к встрече с непознанным?
– Это дельфины, что ли, непознанные? – фыркнула Ника.
Она у меня умничка, нашу вчерашнюю договоренность соблюдает. Какую договоренность?
Не говорить о случившемся. Оставить все это в прошлой жизни. Сама Ника может сколько угодно общаться с отцом, без каких-либо ограничений, но со мной не заговаривать о нем НИКОГДА.
Ну и помогать маме с работой, конечно. Наш репортаж должен выстрелить, просто обязан!
Вот только тема, конечно, не очень впечатляющая. Интересная, да, но не сенсация.