Чтение онлайн

Вверху тело сужалось, плавно переходя в голову.

Совершенно человеческую голову, украшенную гривой длинных, иссиня-черных волос.

Со странным, искаженным, но все же человеческим лицом. Да, у нее не было бровей, нос больше напоминал бугорок с двумя дырочками, рот – широкий, необычно широкий. Но – губы красивого рисунка, но – огромные, чуть раскосые, почти черные глаза.

В которых сейчас дрожали слезы.

А еще безумная, на грани отчаяния, надежда.

– Ни… себе ротик! – гыгыкнул качок, толкая локтем соседа справа, тощего глистоподобного парня с редкими сальными волосенками. – Глянь, Димон, какая пасть! Рабочая, сразу видно. Интересно, а хозяева научили эту рыбу работать ротиком? Если да, то я заплачу любые бабки за пару часиков наедине.

– Ты че, Серый! – брезгливо поморщился приятель. – С рыбой трахаться будешь? Пацаны не поймут.

– Эй, селедка! – противным дискантом заорал жирдяй с попкорном. – Открой рот пошире, я тебе кукурузы насыплю! Ма-а-ам! – Он повернулся к сидевшей рядом горе сала, вбитой в тесные шорты и, наверное, топик.

Наверное – потому, что разобрать, что именно затерялось в складках плоти, было довольно сложно. Возможно, это был бронежилет.

– Что, мой сладенький? – прокурлыкала мамаша. – Водички дать?

– Отвяжись ты со своей водичкой! – окрысился нежный сын. – Лучше заставь эту рыбу работать, че она зависла тут и на ту девку пялится? У пацанки даже жрачки в руках нет, а рыба, глянь, как на нее вылупилась. И че, ты заплатила нехилые бабки за то, чтобы просто посмотреть?

– Действительно! – пожарной сиреной завопила бабища. – Где обещанное шоу?! Пусть эта уродина работает, а не на зрителей пялится!

– Сама ты уродина, – тихо проговорила Ника, не отрывая взгляда от существа.

– Что-о-о? – перешла на ультразвук слониха. Ишь ты, услышала. – Ах ты, нахалка маленькая! Да как ты смеешь так со взрослыми разговаривать?! Мамаша! – заорала она мне. – Чего сидите, словно вас это не касается? По губам надо детей бить за такое, по губам!

– Судя по накрашенным отвратительной дешевой помадой оладушкам, вас в детстве именно так и воспитывали, – приветливо улыбнулась я. – Только вот били, наверное, не ладонью, а кувалдой. Впрочем, если комплекцией вы пошли в батюшку с матушкой, то вполне могла быть и ладошка.

– Хамка! – взвизгнула скандалистка. – Хабалка! И дочку такой же растит!

– Женщина! – Ника медленно повернулась к трясущейся от злости толстухе. – Прекратите издавать эти мерзкие звуки, они делают больно Лхаре.

– Кому? – автоматически переспросила бабища.

– Ей, – кивнула в сторону существа Ника. – Ее зовут Лхара. И ваши визги режут ее бензопилой. Так что заткнитесь, пожалуйста.

– Да ты! – Слониха на мгновение задохнулась от возмущения, а потом пошла вразнос.

Теперь от ее ора стало дурно всем. А «русалка» ушла на глубину.

Угомонить верещащую гору сала не удавалось никому – ни ее тощенькому хилому мужу, ни качку, ни прибежавшей охране.

Еще и «русалка» напрочь отказывалась подниматься на поверхность, забившись в самый дальний угол бассейна. Тренер (или дрессировщик?) тщетно пытался выманить ее оттуда, публика начала возмущаться, требовать вывести средоточие проблем, но средоточие, к сожалению, было слишком массивным, а пол вокруг нее – мокрым и скользким.

Нет, это не она его намочила, брызжа слюной во все стороны, это во время шоу дельфинов и особенно касатки вода из бассейна выплескивалась.

В общем, аттракцион был под угрозой срыва.

Но это волновало мою дочь меньше всего. Ника продолжала смотреть туда, где сквозь толщу воды виднелись черные глаза русалки.

– Мама, – страдальчески морщась, прошептала она. – Когда же эта тетка заткнется? Лхара не может выплыть, пока это не прекратится, у нее мозг от визга взрывается.

– Откуда ты… – начала было я, но не договорила.

И так все ясно. Они вернулись, ее фантастические способности. А может, никуда и не исчезали, просто Ника научилась их скрывать.

А еще – управлять ими осознанно.

Поэтому я совсем не удивилась, когда девочка вдруг резко повернулась к продолжавшей буянить бабе и просто какое-то время смотрела на нее. Молча.

И внезапно наступила тишина. Нет, гомон возмущенных зрителей никуда не исчез, но от того, что прекратился ор скандалистки, этот гомон казался приглушенным шепотом прибоя.

Но самое любопытное заключалось в том, что бабища вовсе не замолчала, ее рот по-прежнему открывался, но оттуда не вылетало ни звука.

Глаза тетки выпучились, накрашенные оладушки, которые она гордо именовала губами, смешно шлепали друг о друга, она с ужасом смотрела на Нику, пытаясь выдавить хоть один звук.

И тут ее сынок громко заржал:

– Мать, ну ты точно как рыба, сейчас! Открывает рыба рот, но не слышно, что поет! Может, в бассейн нырнешь, к своим?

– Не, не надо! – хрюкнул качок. – Если твоя мамка туда прыгнет, нас всех волной накроет.

– Ага, цунами! – поддержал тощий Димон и, заложив два сложенных кольцом пальца в рот, резко свистнул, а потом заорал: – Шоу давай! Теперь ниче не мешает!

– Шоу! Шоу! Шоу! – заскандировала публика.

И шоу продолжилось.

Вернувшиеся в бассейн дельфины собрались вокруг забившейся в угол «русалки», какое-то время потусовались возле нее, словно уговаривая вернуться, а потом все вместе поднялись на поверхность.

И перед зрителями был разыгран целый спектакль на тему «Владычица подводного мира».

На «русалку» нацепили корону из жемчуга, скорее всего, искусственного, но выглядел он вполне достойно. Как, впрочем, и сама корона. Изящная, ажурная, она делала черноволосую головку еще более похожей на человеческую.