Чтение онлайн

— Если нам суждено осуществить план, то пусть уж лучше к тому моменту у нас в запасе останется побольше воинов, — добавил брат Джонд.

— Тогда, сдается мне, ваша идея была изначально обречена на провал, — заключил Джеймстон. — Вы недооцениваете врага. Ведь это старец Бедден, предводитель всех самхаистов. Ему поклоняются как божеству, и не без причины. Он необыкновенно могуществен.

— Вы видели, что вытворяет монах со своими самоцветами? — перебил его Крейт. — А как управляется с мечом этот малый? — добавил он, кивая на Брансена.

— Да, и впечатлен обоими! — кивнул Секуин. — А вот вы хоть раз видели Дракона отчаяния?

— Дракона? — переспросил Брансен.

— Старец Бедден среди самхаистов подобен богу, — продолжал Джеймстон. — Вы когда-нибудь сражались с великаном? Не с высоким человеком, а с настоящим великаном, чудовищем, ростом с трех здоровяков, а весом и того больше, который переломит вам хребет так же легко, как любой из нас — старую стрелу? Придется, если хотите подобраться к Беддену.

— Мы не могли привести с собой армию, — повторил брат Джонд. — Но и народу дамы Гвидры больше не снести набегов орд Беддена. Да, наш план безумен, но все мы сознательно пошли на это. А почему вы не можете?

Джеймстон хотел было ответить, но лишь примирительно засмеялся.

— Будем по возможности держаться населенных мест, — произнес он затем, достал кинжал и, присев, начертил на земле что-то вроде карты. — Двинемся на юг Альпинадора по проторенной дороге, а здесь пойдем вдоль восточной границы гор. Там есть пара деревень, где живут мирные альпинадорцы. У них мы сможем пополнить запасы.

— А откуда нам знать, что они не доложат о нас Беддену? — спросила Вона.

— Даже если тамошние жители знают, кто он такой, они ему не присягали, — ответил Джеймстон. — Не стоит думать, будто самхаисты заслужили их любовь. У этих гордых племен своя история, свои обычаи и верования. Я ни разу не слышал об альпинадорцах-самхаистах.

— Однако среди войск Беддена варвары были, — заметил брат Джонд.

— Уверен, скорее в силу их воинственности, а не преданности, — отозвался Секуин.

— И все же риск слишком велик, — рассудил абелиец. — Нам лучше держаться пустынных мест.

— Тогда путешествие к леднику, где обосновался старец Бедден, через дикие земли, уже ощутившие холод зимы, будет долгим и трудным.

Брат Джонд кивнул в знак готовности. Джеймстон, исчерпавший свои доводы, лишь пожал плечами.

Вскоре они снялись с лагеря и двинулись на север под прикрытием горного хребта, высившегося западнее. Секуин учел просьбу брата Джонда, но следующие несколько дней им то и дело попадалась на глаза заброшенная дорога, иногда виднелся дым альпинадорских походных костров.

— Ловкость или сила? — подмигнула как-то Крейту Вона, когда Джеймстон и брат Джонд спустились вниз, чтобы лучше рассмотреть одно поселение, оставив Брансена и Олконну ждать на краю отвесной скалы.

Крейт хмыкнул.

— Ах, как он движется, этот Разбойник, — добавила Вона. — Танцует словно ветер в лучах луны.

— А рыжий-то, рыжий!.. — подсказал Крейт, поняв, к чему клонит Дикарка Ви.

— Его руки просто созданы, чтобы сжимать бедра наездницы, — продолжала она. — Таким рукам нельзя не подчиниться.

Крейт расхохотался так, что двое мужчин, находящихся у края утеса, обернулись.

— Скажи спасибо, что меня не так-то просто смутить, — шепнула Вона.

— А вот других вогнать в краску можешь.

— В этом прелесть жизни, — отозвалась Дикарка Ви. — Так ловкость или сила?

— У Разбойника есть жена, молодая и любимая, — напомнил Крейт.

Вона вздохнула, явно расстроенная этим замечанием.

— Сила тоже сойдет, — заключила она, и воин снова рассмеялся.

Джеймстон и Джонд вернулись. Отряд двинулся дальше. Вечером они разбили лагерь. Все как обычно, кроме того, что Олконну ночью ждал сюрприз.

На следующий день парень шагал бодрее.

Как-то раз отряд шел через сосновый перелесок, тянувшийся вдоль скал. Немного выше уже лежал снег, а воздух был таким холодным, что дыхание превращалось в пар.

Вдруг Джеймстон шепнул спутникам, что за ними наблюдают.

— Это племя Пносс, — объяснил он. — Маленькое, но свирепое. Их территория раскинулась от нижней дороги до горных перевалов.

Брансен положил руку на меч. Заметив это, проводник покачал головой.

— Не будем мешкать. Пока мы идем, нас не тронут. Они знают, что я уважаю их, и пропустят нас.

Отряд двинулся дальше. Никто, кроме Секуина, не знал этих мест. Путники то и дело озирались, готовые увидеть за каждым деревом раскрашенного варвара с копьем в руке.

— Постарайтесь не выглядеть такими напуганными, — велел Джеймстон. — Этим вы только раздражаете наших хозяев.

Остаток дня прошел без происшествий. По настоянию своего проводника они заночевали высоко в горах, где выл холодный ветер, кружа редкие снежинки. Но Джеймстон Секуин знал эту землю не хуже альпинадорцев, для которых она была родной. Пока все спали, он поддерживал в костре огонь, нагревавший камни, чтобы пятеро путников могли отдохнуть.

Ночью Брансен украдкой наблюдал за Джеймстоном, поражаясь безмятежному выражению его лица. Казалось, этот человек, сидевший на камне, устремив взор к звездному небу, живет в полной гармонии, давно забыв о мирских бедах вроде распрей между владыками и религиями и прочих мелочных человеческих дрязгах. Он словно нашел свое место во вселенной и был совершенно счастлив. Брансен даже подумал, что в Джеймстоне Секуине есть что-то от Джеста Ту.

Тут его посетила внезапная мысль. А что, если Джеймстон Секуин его отец? Вдруг Маккидж ошибается, Бран Динард выжил и благодаря навыкам, полученным в Облачном Пути, стал легендой северных земель?

На какой-то миг Брансен даже допустил это, но тут же фыркнул, потешаясь над собственной глупостью и удивляясь, как такая нелепость могла прийти ему в голову. Он принял желаемое за действительное. Ему хотелось, чтобы Джеймстон Секуин оказался его отцом. Да, чтобы у него просто был отец, особенно такой, каким Брансен мог бы восхищаться. Ему было неприятно вспоминать, как сильно задели его слова Маккиджа о судьбе Брана Динарда.

Джеймстон подошел к костру и поворошил догоравшие поленья. На его обветренном лице заплясали оранжевые блики, очерчивая глубокие морщины и отбрасывая тень от густых усов.