Чтение онлайн

— Да гребите же влево, дурачье! — отчитывал Криминиг четырех гномов, сидевших на веслах.

Седобородый и морщинистый вождь поври стоял на носу, теребя в руках свой алый берет, самый яркий во всем племени, ибо никто не видел больше сражений и не совершил больше убийств, чем старый брюзга Криминиг.

Когда лодка начала поворачивать, он закрыл глаза и сосредоточился на своем головном уборе. Эти береты делали своих обладателей необыкновенно крепкими, быстрее залечивали их раны, и чем ярче горели, тем лучшей защитой служили. Но если слои крови на ткани соединялись с опытом и мудростью владельца берета, то он даровал ему еще более чудесную способность — дар предвидения.

Для таких гномов, как Криминиг, береты служили своего рода маяками. Пусть в густом тумане поври, попавшего в беду, не было видно, зато гномы чувствовали магию его колпака.

В этот день Криминиг рыбачил на озере, как вдруг ощутил характерную боль. Сигнал шел издалека, со стороны, противоположной их родному острову, а вождь знал, что все, кроме восьмерых его компаньонов, находятся дома, но сомнений у него не было.

— Поври в беде, — объявил он тоном, не допускающим возражений.

— Но все наши на острове, — возразил один его соплеменник.

— Значит, на озеро прибыл кто-то еще, — предположил другой.

Гномы принялись спорить. Только один из них знал ответ на эту странную загадку. Но Маквиджик решил держать его при себе. Он сидел на корме и занимался рыболовной сетью, несмотря на то что двое карликов, слышавших о судьбе берета Прагганага, бросали в его сторону любопытные взгляды.

— Налегайте-ка лучше на весла, — сказал им Маквиджик. — Может, и найдем что-то интересное.

— Влево перебрали! — проворчал Криминиг. — Право руля!

Маквиджик потер румяное лицо, опасаясь, как бы им не наткнуться на битву монахов с варварами.

Вытянув шею и не смея даже привстать на колени посреди дико раскачивающегося плота, Кормик отчаянно озирался по сторонам, хотя и понимал, что обречен. Даже если бы поблизости оказался какой-нибудь островок, даже если бы ему удалось сбить с толку гигантских рыб неожиданным прыжком в воду и выиграть время, как накануне с троллями, уплыть от них все равно не было ни малейшего шанса.

Одно чудовище прямо у него на глазах откусило пальцы от лапы тролля. Кормик прекрасно разглядел страшные зубы рыбины. Если бы только у него был волшебный янтарь! Он бы мог сбежать по воде, едва касаясь поверхности.

Если бы!..

Совсем не так представлялась ему собственная кончина, хотя монах всегда отдавал себе отчет в том, что вряд ли доживет до преклонных лет. Собираясь в альпинадорскую экспедицию, он знал о судьбе предшественников, павших от рук варваров. Но смерть, особенно во имя блаженного Абеля, его не страшила. Кормик считал, что лучше рисковать, но жить ради чего-то важного, чем отсиживаться в норе, дрожа за собственную шкуру.

Однако умирать так бесславно, пойти на корм рыбам, ему совсем не хотелось.

Еще одно чудище вынырнуло, схватило его за коленку и содрало лоскут кожи. Кормик мгновенно развернулся и ударил рыбу кулаком в бок. Та ушла под воду, но из-за резкого движения от плота отвалился очередной труп. Теперь юноша балансировал всего на трех телах, изрядно растерзанных.

Он решил снять свое намокшее платье, тянувшее его вниз. Зачем оно ему теперь?

Внезапно весь страх и вся ярость куда-то улетучились. Кормик покорился судьбе. Пусть мокрая и тяжелая одежда увлекает его в пучину. Лучше сдаться и покончить с этим.

Он надеялся поскорее потерять сознание, чтобы не чувствовать боли. Монах набрал в легкие воздуха, затем выдохнул и погрузился в воду, рассчитывая просто уйти на глубину.

Вдруг парень услышал плеск весел.

— Сюда! Сюда! — вскричал он и начал отбиваться от рыб с новой силой. — Скорее!

Тварь величиной с самого Кормика набросилась на него, но проворный монах молниеносно, со всей силы ударил ее кулаком по голове, потом еще и еще. Наконец чудовище с глухим звуком шлепнулось о плот и скатилось обратно в озеро.

Тела троллей окончательно разъединились и теперь плавали вокруг. Кормик из последних сил барахтался в воде, запрокинув голову и хватая воздух ртом. Мокрое платье тянуло его все ниже. Он стал захлебываться и понял, что тонет.

В этот момент чья-то сильная рука схватила его за плечо и вытащила на поверхность. Кормик ощутил, как огромная рыба скользнула вдоль ноги, как его втащили в лодку, ударив головой о борт. Через секунду юноша уже лежал на деревянных досках, свернувшись в клубок и закрыв глаза. Он кашлял, чувствуя, что изо рта выливается вода. Сознание покидало его.

— Ну-ка, что у нас тут такое? — услышал он характерный выговор поври и голос, звучавший как шорох гальки, увлекаемой волной в озеро.

— Звать Кормиком, — послышался другой, знакомый голос. — Он выиграл берет в честном бою.

— Так забери его, а этого дурака отдай на съедение форелям, — сказал первый.

Больше Кормик ничего не слышал.

 — Не позволяй ему падать, — умолял брат Джонд Вону, которая изо всех сил поддерживала Брансена, пока они шли в веренице заключенных.

Оба прекрасно понимали, чем это грозит. В тот день одна из пленниц уже упала, изнуренная холодом, разреженным горным воздухом и долгой дорогой. Тролли немедленно спустились к ней, издеваясь и смеясь, исхлестали ее кнутом, забили ногами до такой степени, что женщина не могла даже подняться, и никому не позволялось ей помочь. А потом твари бросили несчастную погибать.

— Да что с ним такое? — недоумевала Вона, впервые видя неуклюжую походку Брансена-Цапли.

— Его слишком сильно ударили по голове, — ответил брат Джонд.