Чтение онлайн

Индия! – всю жизнь мечтал о ней. Последняя страна чудес на этой трезвой планете. Пусть и то чудо явится из Индии!

Разнобой получился, географическое несоответствие. Герой засыпает и просыпается в Италии, а снотворное мастерство должно прибыть из Индии. Для нашего времени не проблема: сел на самолет, при­летел. Но ведь я хотел начать с древних времен, не один век осмотреть. Как же мой итальянец оказался в Индии? Ведь до XV века – до Афанасия Никитина и до Васко да Гамы дороги туда не знали, торговля велась только через посредников.

Кто из итальянцев мог попасть в Индию?

Вот Марко Поло побывал там на обратном пути из Китая. Когда это было? Около 1295 года. Нет, не совпадает с излюбленными восьмидесятыми. И поздновато.

Не хотелось бы начинать историю с XIII века. Как ни странно, дистанция мала для выводов.

Кто же мог попасть в Индию до Марко Поло?

А, вот оно! До Индии довел свои войска Александр Македонский в 327 году до нашей эры. Могли быть в его армии уроженцы Италии? И могли быть, и были, конечно. В Италии полным-полно было греческих колоний: Кумы, Капуя или же Неаполис – современный Неаполь (неа-полис – «новый город» по-гречески). Вся южная часть полуострова называлась тогда Великой Грецией. К победоносному Александру Македонскому направлялись оттуда целые отряды наемников. И мой герой мог быть среди них.

Славно увязывается, логично.

Определился год рождения героя – 347-й до нашей эры, в юные годы отправится в поход, к 20 годам попадет в Индию, заснет в первый раз в 318-м, чтобы проснуться в 220-м. (Надо ли объяснять, что от 20 года до нашей эры до 80-го нашей эры сто лет?) Имя выбирал я долго. Греки любили имена воинственные, победительные: Никодим, Никомед, Никандр, Андроген, Андроник, Александр (Ника – победа, Андрее – муж), часто употребляли и божественные с корнями – Тео, Фео, Дио: Феодор, Феофилакт, Диомед, Дион, Дионисий, Диоген. Но не хотелось увязывать имя героя ни с победами, ни с воинским мужеством, ни с почитанием бога. В конце концов я назвал его Клеонт, что-то напоминающее Клио – музу истории. Нет возражений? Продолжим заполнение анкеты.

Родным городом его будут Сиракузы, что на острове Сицилия. Тогда это был один из крупнейших греческих городов, многолюднее знаменитых Афин, соперник Карфагена в Западном Средиземноморье, претендент на мировое владычество. Сиракузы я выбрал не случайно, на то была своя причина.

Дело в том, что герой мой – человек незначительный, не какой-нибудь владыка, полководец, богач, великий ученый; о великих написано достаточно и без меня. Он шагает из века в век с надеждой, что в будущем будет лучше. Но на его простые плечи ложится тяжкая задача: он должен понять новый век, оценить его надежды… и, хотелось бы, не только быт, но и идеи. А чтобы герой воспринимал идеи, сравнивал их с идеями своего IV века до нашей эры, надо было дать ему подготовку, учебную, сказали бы в наше время. Так вот, Сиракузы для этого самый подходящий город в Великой Греции.

Дело в том, что незадолго до рождения моего Клеонта властителем Сиракуз был Дион, а Дион тот сам был учеником философа Платона, того, от которого мы знаем об Атлантиде, автора рабовладельческой утопии об идеальном государстве философов. Платон и сам пытался построить свое идеальное государство в маленьком городке Фурии в Южной Италии, а Дион – в своих Сиракузах. Чем дело кончилось? Диона свергли и убили. Но, возможно, остались в городе его прежние единомышленники. И вот у одного из них слугой, даже и учеником мог бы быть мой Клеонт.

Помимо Диона, учеником Платона был и Аристотель, философ-энциклопедист, величайший и даже преувеличенный авторитет для всей средневековой науки, арабской и европейской. Аристотель же, в свою очередь, был учителем Александра Македонского и, как полагается учителю, наверное, наивно предполагал, что его царственный питомец, ставши монархом, будет в своих владениях строить государство по Аристотелю, проводить в жизнь наставления философа, умеренно-либеральные взгляды среднего рабовладельца.

Так что вполне возможно, что друг неудачливого Диона мог бы послать нашего героя и к Аристотелю, благословив на поход с Александром, который, победив, устроил бы идеальное государство во всем мире, какое не удалось Диону в маленькой Сицилии.

Вот и протянули мы цепочку от Италии до Индии, протянули с помощью Александра Македонского.

И на этом месте я застрял надолго, на несколько лет.

Смутило меня, что о временах Александра Македонского есть уже недавний роман, недавний и пользующийся успехом: «Таис Афинская» Ивана Антоновича Ефремова.

Правда, я несколько иначе смотрю на ту эпоху и на ее героев.

У Ефремова Аристотель – вздорный важничающий старикан, его легко оставляет в дураках красивая и ловкая гетера. Я же склонен с уважением отнестись к мыслителю и трудяге, который сумел составить полный свод эллинской мудрости. Уж скорее бы я осудил Таис, известную в летописях лишь тем, что на пиру она предложила спалить великолепную персидскую столицу.

Что же касается самого Александра Македонского, я смею думать, что заслуги его сильно преувеличены царедворцами и историками. Безусловно, это был талантливый полководец, храбрый, даже безрассудный, охотно бросался в сечу, самоуверенный, как и полагается монарху и победителю, самовлюбленный, несколько склонный к авантюрам: повел же он армию завоевывать весь мир, не представляя даже, какие страны лежат на пути. Победам же его способствовали и мастерство полководцев, набравших опыт в войнах его отца, завоевавшего почти всю Грецию, и боевой дух воинов, которым очень хотелось сокрушить ненавистную персидскую державу, извечного врага, уже два века нависавшего над маленькой свободолюбивой Элладой. Способствовало, извините за трезвое напоминание, и лучшее вооружение. Персия жила еще в бронзовом веке, Эллада давно перешла в железный. И у греков была фаланга – высшее достижение военной тактики тех времен – живая крепость, прямоугольный строй воинов, вооруженных пятиметровыми копьями, каждое из них держали три человека. Этакий железный еж, щетинившийся в любую сторону. Фаланги были неуязвимы для вражеской конницы, а своей позволяли маневрировать, вырываясь справа и слева или прячась в тылу. И фаланги прошли всю Персию насквозь, как горячий нож сквозь кусок масла, от Эгейского моря и до границ Индии, пересекли нынешние Турцию, Ирак, Иран, Среднюю Азию и Афганистан. Вот в такой фаланге, держась за копье, во втором или третьем ряду, дойдет до Индии и наш Клеонт.

Но в Индии, как известно, поход застопорился. Живая крепость наткнулась на живые танки – военные слоны имеются в виду. Фаланга-то могла выстоять, но конница против слонницы была бессильна. И хотя Александр рвался идти вперед, вперед и вперед, до края земель, но солдаты уперлись. Они устали, да и воевать стало труднее, им хотелось вернуться домой с награбленным добром. Можно только догадываться, что именно из-за этого добра они не стали возвращаться по пройденной надежной дороге, а вместо того поплыли на плотах по Инду, а потом пошли по незнакомой пустыне, там большинство и погибло в песках… как наполеоновские грабители в снегах.

Но эту часть пути Клеонту не довелось пройти. Он остался в Индии. Вырванный хоботом яростного слона из фаланги, брошенный в кусты, потерявший сознание, он был подобран и спасен, излечен, выхожен местным жителем – тем самым йогом – владельцем тайны столетнего сна.

Географическая проблема решена – герой доставлен в Индию. Теперь на очереди проблема сюжетная: почему его одарили чудесным снотворным?

Почему одарили? Два у меня объяснения – на выбор читателя. Первое – романтичное, второе – философское.